Золовка прибрала к рукам наш тур в Турцию. Но она даже не подозревала, что её ждёт впереди.
— Отдай нам свою путёвку, родственникам нужнее! — визжала свекровь.
Марина проглаживала сарафан, утюг сердито фыркал паром, но она не замечала, как обожгла палец.
В голове крутилась только одна мысль: «Через двенадцать часов я буду потягивать что-нибудь ледяное, глядя на бирюзовое Средиземное море. Никаких отчётов, никаких водителей с их маршрутными листами, никаких балансов».
Марина ждала эту поездку целый год, откладывала с каждой зарплаты, экономила на новом пальто, мужу — на спиннинге. Они взяли пятизвёздочный отель в Кемере, ультра-олл-инклюзив. Рай на земле за двести пятьдесят тысяч.
Рядом, на диване, лежал раскрытый чемодан: купальники, солнцезащитные кремы, Игоревы ласты — всё приготовлено.
Звонок в дверь прозвучал, словно пожарная сирена: навязчивый, долгий, раздражающий.
Марина вздрогнула, взглянула на часы — девять вечера. Кто мог прийти?
Игорь пошёл открывать.
Через минуту в коридоре раздался голос, от которого у Марины всегда сводило зубы.
— Игорёк! Не закрыто? А мы к вам! Разговор важный.
Свекровь, Галина Петровна — признанная мастерица страданий и почётный манипулятор Российской Федерации.
Марина выключила утюг, глубоко вдохнула, натянула на лицо дежурную улыбку и вышла встречать гостей.
Свекровь уже снимала обувь, кряхтя и опираясь на плечо сына.
— Ох, спина… Ой, ноги… Марина, заварить бы чайку с лимоном, и корвалол найди — сердце шалит.
Марина молча направилась на кухню.
Через несколько минут Галина Петровна уже сидела за столом, шумно прихлёбывая чай из блюдца (она всегда так пила — «по-купечески», хотя была самой обычной пенсионеркой).
Игорь сидел напротив, потупив взгляд. Он прекрасно понимал, к чему всё идёт — чувствовал кожей, выдрессированной мамой за сорок лет.
— В общем, — проговорила Галина Петровна, отставив блюдце. — Ситуация такая: Леночке с Викой нужно на море…
Марина застыла с тряпкой в руке.
— Мы рады за Лену, пусть едут. Сейчас рейсов полно.
— Ты не уловила, — свекровь посмотрела на Марину тяжёлым, давящим взглядом. — У них денег нет. Лена вдова, бедная, пособия — гроши. У Вики аденоиды. Доктор сказал: нужен морской воздух, иначе операция.
— И что? — тихо спросила Марина, чувствуя, как внутри всё вскипает.
— А то, что вы обязаны помочь. Вы же семья. У вас путёвки есть, вы завтра вылетаете.
— Да, у нас путёвки, — медленно произнесла Марина. — Мы сами их купили. Сами на них копили.
— Вы здоровые лоси! — рявкнула Галина Петровна, хлопнув ладонью по столу. — Вам этот морской воздух ни к чему, баловство одно! А ребёнку — вопрос жизни и смерти! Вы переживёте на даче, там тоже воздух есть. Пусть речка и пахнет, но ничего, вам подойдёт.
— Мам… — пробормотал Игорь. — Ну как же так… Мы ведь настроились… Чемоданы собрали…
— Настроились, они говорят! — взвизгнула свекровь. — А о племяннице подумал?! О сестре?!
Тряпка! Не такого сына я растила! Эгоист! Весь в жену — такие же жадные, лишь бы брюхо набить!
Она приложила руку к сердцу, её лицо порозовело.
— Ой… Ох… Сердце… Колет… Игорь! Быстро воды! Скорую вызывай! Пусть врачи узнают, до чего родной сын мать довёл!
Игорь побледнел как стена, вскочил, стал суетиться по кухне, шаря по полкам в поисках капель.
— Мам, ну не надо! Мам, успокойся, прошу!
Он бросил взгляд на Марину — взгляд побитого, загнанного пса: жалкий, умоляющий.
— Марин… Ну ты же видишь, ей плохо… Может, отдадим? Правда, Вике нужнее… А мы… как-нибудь потом слетаем.
Марина смотрела на человека, рядом с которым прожила пятнадцать лет, и с болючей ясностью понимала: он сломался.
Он предал её и их общую мечту ради маминых театральных сцен.
— Ты отдаёшь наши путёвки? — тихо спросила она.
— Марин, ну не начинай! Это же мама!
Галина Петровна приоткрыла один глаз, убедилась, что сын «созрел», и снова запричитала, театрально закатывая глаза.
— Ладно, — произнесла Марина ледяным тоном. — Забирайте.
— Ребёнку нужен морской воздух, а вы на даче переживёте! — заявила свекровь, всё ещё держась за сердце. Я надеялась на поддержку мужа, но он лишь жалобно посмотрел на меня — и я поняла: отпуска не будет.
Через десять минут Галина Петровна ушла — каким-то чудом полностью «выздоровев».
— Завтра Лена заедет за документами, — бросила она, обуваясь. — Ну там всё переоформите и денег дайте на экскурсии. Тысячи долларов хватит, не жмитесь.
Дверь захлопнулась.
Марина осталась стоять посреди коридора.
Игорь попытался её обнять.
— Мариш, ну прости… Я просто… не могу, когда она так…
Марина отстранилась.
— Не прикасайся ко мне.
Она ушла в ванную, включила воду на полную мощность.
Села на край ванны — и расплакалась.
Не по путёвке — по унижению.
Она ясно представила, как завтра приедет Лена. Эта «несчастная вдова», которая на самом деле живёт с мужиком-армянином, торгующим на рынке, но скрывает это, чтобы не потерять пособия.
Приедет с Викой — долговязой тринадцатилетней девчонкой, которая уже курит и может обматерить любого учителя.
Они заберут путёвки и будут хихикать: «Нашли дурачков, опять нас спонсируют».
А Марина поедет на дачу — копать грядки.
«Ненавижу, — думала она. — Ненавижу всех. И Игоря — слабого, бесхребетного».
Ей хотелось собрать вещи и уйти. Но куда? Квартира в ипотеке, платить ещё пять лет. Уйдёт — оставит им всё.
Нет. Уходить нельзя.
Марина вытерла слёзы, посмотрела в зеркало.
Лицо опухшее, красное, но глаза… стали жёсткими.
— Ладно, — сказала она своему отражению. — Раз вы хотите Турцию — будет вам Турция. Только такую, что запомните на всю жизнь.
— Не расстраивайся, милая, в следующем году слетаем, — убеждал муж. Он даже не догадывался, что мои слёзы были не печальными, а злостными — в моей голове уже родился план «незабываемого отпуска» для его семьи.
Ночью Марина не сомкнула глаз, лежала рядом с храпящим Игорем и думала.
План созрел: хитрый, жёсткий, по-народному справедливый.
Утром, когда Игорь уехал на работу (сбежал пораньше, чтобы не смотреть ей в глаза), Марина набрала Люську.
Людмила работала в том самом турагентстве, давняя подруга, человек проверенный.
— Люся, привет, у меня катастрофа.
— Что, рейс отменили?
— Хуже. Свекровь выпросила наши путёвки.
— Серьёзно? Ты что, уступила?
— Пришлось. Сердце, скорая, Игорь носится… Слушай, Люся, задача такая. Сейчас придёт Лена переоформлять тур. Сделай вид, что всё в порядке, но документы ей выдавай… другие.
— В смысле?
— Наш тур аннулируй, верни деньги мне на карту — тихо. А им оформи новый — самый дешёвый, горящий, «Фортуна 2 звезды».
— Марин, да это же притон будет.
— Без разницы. Главное, чтобы было дёшево, далеко от моря и без еды.
— А в ваучере что писать?
— Напиши «5 звёзд», фотошопни красивую картинку. Скажи, что система глюканула и название временное. Лена поверит. И скажи, что «всё включено» — пусть летят спокойно.
— Марин… Это жестоко.
— Жестоко — это когда у меня крадут отпуск. А это — восстановление справедливости. Делай, я оплачу их «гадюшник».
В десять утра приехала Лена.
Уже в шляпе, в огромных очках, Вика жевала жвачку и пялилась в телефон.
— Ну чё, готовы доки? — спросила Лена, даже не поздоровавшись. — Такси ждёт.
Марина молча передала конверт.
Внутри были билеты и ваучеры, распечатанные Люськой на цветном принтере.
Название «Sun Beach Garden Hotel» звучало заманчиво, хотя на деле это была заброшенная ночлежка в пятидесяти километрах от Алании, в горах, куда ссылали самых отчаянных туристов.
— А деньги? — уточнила Лена. — Мама сказала, ты штуку баксов отдашь.
Марина достала пять тысяч рублей.
— Вот всё, что могу дать. На магнитики хватит.
Лена скривилась.
— Жлобы. Пойдём, Вика, тащи чемодан.
Они ушли.
Марина прикрыла дверь, облокотилась на косяк.
Сердце колотилось.
«Господи, лишь бы улетели, только бы ничего не проверили».
Но она знала: Лена никогда ничего не проверяет. С детства привыкла, что ей всё должны и всё самое лучшее.
Через сутки раздался звонок.
— Ты тварь! Куда мы приехали?! — орала золовка из Турции. Игорь в ужасе смотрел на меня.
Я спокойно взяла трубку и произнесла одну фразу, после которой он… рассмеялся.
Вечером дома стояла абсолютная тишина.
Игорь пришёл с работы виноватый, с тортиком.
— Марин… Ну как ты? Уже отошла?
— Отошла, — спокойно ответила Марина, нарезая салат. — Ешь.
— Они вылетели, — сообщил Игорь, не поднимая глаз от телефона. — Мама звонила, сказала, что забрались в самолёт, радостные такие.
— Вот и прекрасно.
— Марин, прости меня… В следующем году… честно…
— Ешь, Игорь.
Через пять часов телефон снова зазвонил.
На экране — «Лена».
Марина нажала громкую связь.
— АЛЛО!!! — вопль Лены был таким, что кот с подоконника рухнул вниз. — МАРИНА!!! ДА КАКАЯ ЖЕ ТЫ МРАЗЬ!!! КУДА ТЫ НАС ОТПРАВИЛА?!
Игорь подавился чаем.
— Лен… Ты чего там? — пробормотал он. — Что происходит?
— ЗДЕСЬ САРАЙ!!! — ревела Лена. — Тут КУРЫ по территории гуляют! Бассейна НЕТ, он пустой! В нём ТРЯПЬЁ валяется! В номере… железные кровати, как в больнице! Кондиционера нет, воды нет!
На заднем плане всхлипывала Вика:
— Мама! Я домой хочу, тут воняет!
— Нас НЕ КОРМЯТ! — продолжала визжать Лена. — Я подошла на ресепшен, спрашиваю: «Где ужин? У нас ультра олл!». А мне турок отвечает: «Какой олл? У вас “рум онли”! Только комната!». Я ему наш ваучер сунула, а он РЖЁТ! Говорит — подделка!
— Игорёк! Делай что-нибудь! Твоя жена нас в каторгу сослала! ЗВОНИ В ПОСОЛЬСТВО!
Игорь сидел, раскрыв рот, глядя на Марину, как на незнакомку.
Марина спокойно взяла трубку.
— Никто вас не обманывал.
— Это как?! — замолчала Лена.
— Хотели путёвку? Бесплатную? Получили. На халяву — не выбирают.
— Ты… Ты подменила отель?!
— Я оформила отдых, соответствующий вашему уровню. Вы же «бедные сиротки». Для таких и «две звезды» — роскошь. А «пять» надо или заработать, или оплатить.
— Я тебя уничтожу! — взвизгнула Лена. — Вернёмся — глаза выцарапаю!
— Не вернётесь, — усмехнулась Марина. — Обратные билеты — только через десять дней. Раньше вряд ли улетите. Так что наслаждайтесь, отдыхайте. В горах воздух чистейший — аденоиды должны пройти.
Марина нажала «отбой» и выключила телефон.
На кухню обрушилась тишина.
Игорь смотрел на жену так, словно увидел её впервые — с испугом и… уважением.
— То есть… ты всё это сделала специально?
— Намеренно, Игорь.
— А деньги? Наши двести пятьдесят тысяч?
— Уже вернулись на карту. За вычетом штрафа и их «богадельни». Там мелочь — около тридцати тысяч ушло, остальное целое. Завтра поедем: хочешь — машину тебе починим, хочешь — шубу мне купим.
Игорь минуту молчал, переваривая услышанное.
Потом фыркнул.
Потом ухмыльнулся.
А спустя секунду разразился смехом — нервным, на грани истерики, но абсолютно настоящим.
— Ну ты и колдунья, Марин… Ну ты и змеюка…
— Змеюка, — согласилась Марина, наливая себе бокал вина. — Зато не коврик у двери и не терпила.
Десять дней пролетели замечательно.
Марина с Игорем никуда не уезжали — решили побыть дома.
Просыпались ближе к обеду, гуляли в парке, ходили в кино.
Телефоны отключили.
Марина прекрасно понимала, что в Турции в это время разыгрывается целая трагедия.
Лена с Викой, привыкшие к удобствам, ели «Доширак» — магазин был далеко, денег мало. Пешком топали до моря — автобус появлялся раз в сутки. Жарились под солнцем в душном номере без кондиционера.
Лена вернулась чёрная как уголь — от солнца и ярости.
Вика — искусанная комарами так, что живого места не осталось.
Встретила их в аэропорту Галина Петровна (Марина с Игорем, естественно, не поехали). Сразу начала устраивать истерику — теперь уже без адресата.
Свекровь с Мариной больше не разговаривает.
По всему роду разнесла, что невестка — «дьяволица в юбке».
Марина только плечами пожимала.
Зато Игорь стал шелковым.
Теперь, прежде чем что-то пообещать маме, он сначала смотрит на Марину вопросительно и настороженно.
Боится.
И правильно боится.
А теперь ваша очередь.
Девочки, признавайтесь: кому хотелось отправить любимую свекровь или наглую золовку куда подальше? Не обязательно в Турцию — варианты есть: от пешей прогулки до… куда подальше.
Кто из вас терпел, когда у вас отбирали последнее ради «нуждающихся родственников»?
А кто смог показать зубки?
Делитесь в комментариях! И обязательно отправьте эту историю той самой подруге, которая вечно спасает всех в ущерб себе. Пусть тоже научится оформлять «правильные» путёвки.
