— А твоя мама готова это оплатить, если хочет пригласить столько гостей? Или опять всё ляжет на нас?!
Алексей в телефоне проверял, куда ушла такая сумма по кредитной карте, пока Марина мыла посуду после ужина. Звонок матери застал его врасплох — обычно она звонила по воскресеньям, а сегодня была среда.
— Алёшенька, — голос Валентины Петровны звучал особенно мягко, что всегда настораживало, — я тут подумала о своём юбилее. Мне так хочется красиво отпраздновать семьдесят лет. Ведь это такая дата!
Марина обернулась, услышав привычные интонации свекрови. По её взгляду Алексей понял, что разговор будет непростым.
— Конечно, мам, — осторожно ответил он. — А что ты имеешь в виду?
— Я бы хотела пригласить всех родственников, друзей… Может, в ресторане отметить? Но ты же знаешь, какая у меня пенсия. А так хочется, чтобы всё выглядело красиво и торжественно.
Алексей заметил, как Марина напряглась у раковины. Они оба понимали, к чему идёт разговор.
— Мам, а сколько человек ты планируешь пригласить? — поинтересовался он, уже предчувствуя подвох.
— Ну, как обычно, около пятнадцати. Ты же знаешь наш круг.
Алексей облегчённо выдохнул. Пятнадцать человек — это было вполне реально. Он посмотрел на жену, та кивнула, вытирая руки полотенцем.
— Ладно, мам. Мы с Мариной подумаем. Может, это будет наш подарок тебе на юбилей.
— Ой, Алёшенька, спасибо! Я так счастлива! Значит, договорились?
— Мам, сначала посчитаем, узнаем цены. А потом уже окончательно решим, хорошо?
После того как он повесил трубку, Марина села рядом за кухонный стол.
— Ну что, считаем? — спросила она без особого энтузиазма.
Они открыли ноутбук и начали искать подходящие рестораны. В их районе нашлось несколько достойных заведений с умеренными ценами. Наиболее подходящее предлагало банкетное меню за две тысячи рублей с человека. При условии, что гости принесут своё спиртное, общая сумма составила тридцать тысяч рублей.
— Можем себе позволить, — сказала Марина, хотя в голосе слышались сомнения. — Сумма немаленькая, но мать твою раз в год день рождения отмечает.
— Верно. И потом, видишь, как она обрадовалась. Давно я её такой весёлой не слышал.
На следующий день Алексей позвонил матери и сообщил о найденном ресторане.
— «Уютный дворик»? — уточнила Валентина Петровна. — А где он находится?
— На Садовой, недалеко от метро. Очень удобно добираться.
— Алёша, а ты сам там был? Я ничего про него не слышала… Может, лучше «Золотой век»? Помнишь, мы там были на свадьбе у Светы?
Алексей хорошо помнил. «Золотой век» был довольно дорогим рестораном. Банкет там обошёлся бы почти в три раза дороже.
— Мам, но «Золотой век» же очень дорогой…
— Ну, Алёшенька, это же мой юбилей. Семьдесят лет — солидная дата. Хочется, чтобы всё было на высшем уровне.
Вечером за ужином Алексей пересказал Марине разговор с матерью. Она молча дослушала и отложила вилку.
— Сколько там будет стоить банкет? — спросила она.
— Примерно девяносто тысяч, если брать их напитки. Со своим — около семидесяти.
— Семьдесят тысяч? — Марина покачала головой. — Алёша, это огромная сумма. У нас столько просто нет.
— Ну, можем взять из отпускных. Или занять у твоих родителей.
— Какой отпуск? Мы и так два года никуда не ездили. А у моих родителей таких денег тоже нет.
Но Алексей уже представлял себе, как расстроится мать, если он откажется. Валентина Петровна умела так действовать, что он чувствовал себя виноватым, даже когда ни в чём не был виноват.
— Ладно, поговорю с ней ещё раз. Может, получится вернуть разговор к тому ресторану, который мы нашли.
Через три дня Валентина Петровна снова позвонила. На этот раз её голос звучал ещё более возбуждённо.
— Алёша, у меня новости! Вчера встретила Нину Васильевну, помнишь, мою коллегу? Она так обрадовалась, что я приглашу её на юбилей. И потом я подумала — а почему бы не позвать всех бывших коллег? И соседей с дачи? С некоторыми дружим столько лет!
У Алексея ёкнуло сердце.
— Мам, а сколько в итоге человек получается?
— Ну, я посчитала… Около тридцати. Может, чуть больше. Но ведь это мой юбилей! Семьдесят лет — это серьёзная дата!
Алексей почувствовал, как кровь отливает от лица. Тридцать человек в «Золотом веке» стоили бы больше ста пятидесяти тысяч рублей. Таких денег у них просто не было.
— Мам, мы же рассчитывали на пятнадцать человек…
— Ну, Алёшенька, понимаешь, как я могу не пригласить людей, с которыми столько лет общаюсь? Они обидятся. И хочется, чтобы праздник был по-настоящему большим, запоминающимся.
Вечером разговор с Мариной оказался тяжёлым.
— Сто пятьдесят тысяч рублей? — переспросила она, когда Алексей рассказал о звонке. — Алёша, ты осознаёшь, что это больше, чем мы вдвоём зарабатываем за месяц?
— Понимаю. Может, возьмём кредит?
Марина долго молчала, глядя в окно.
— Кредит, — наконец сказала она. — То есть мы возьмём кредит на сто пятьдесят тысяч, чтобы отпраздновать день рождения твоей матери. А потом два года будем его гасить с процентами. Это получится двести тысяч или даже больше.
— Ну, можем на год взять…
— На год это пятнадцать тысяч в месяц! Пятнадцать тысяч, Алёша! Это очень много! Мы не сможем ни в отпуск поехать, ни машину отремонтировать, ни новую мебель купить. Год будем жить впроголодь ради одного вечера!
Алексей понимал, что жена права, но и представить себе не мог, как объяснит матери отказ. Валентина Петровна всю жизнь работала учительницей, получала скромную зарплату, а теперь пенсия тоже была небольшой. Ей так мало доставалось красивого и торжественного.
— Может, поговоришь с ней? — предложил он. — Женщина с женщиной…
— О чём говорить? — Марина повысила голос. — О том, что твоя мать за восемь лет нашего брака ни разу не сказала мне доброго слова? О том, что она до сих пор считает меня недостойной вашей семьи? Помнишь, что она говорила на нашей свадьбе? «Жаль, что Алёша выбрал не ту девушку».
— Мариночка, ну не вспоминай старое…
— Старое? — глаза Марины сверкнули. — А на прошлом дне рождения? Когда при всех заявила, что я плохо готовлю и не понимаю, как ты со мной живёшь? А когда мы приносили продукты во время её болезни, просила показать чеки. Не потому, что хотела отдать деньги, а потому что думала, что мы покупаем самое дешёвое. А недавний разговор о том, что хорошие невестки должны помогать свекровям деньгами?
Алексей молчал. Он не мог отрицать, что мать часто была несправедлива к Марине. Но привык оправдывать её возрастом, одиночеством, тяжёлой жизнью.
— Так вот, — продолжала Марина, — теперь она хочет, чтобы мы влезли в долги ради её праздника. И ни разу не подумала, как это отразится на нашей жизни. — А твоя мать готова это оплачивать, если хочет столько гостей пригласить? Или опять всё за наш счёт?!
Вопрос повис в воздухе. Алексей понял, что жена права. Мать сама должна была предложить разделить расходы или найти более доступный вариант.
— Я поговорю с ней, — тихо сказал он.
— О чём ты с ней поговоришь? О том, что мы не можем позволить себе такую сумму? Она же скажет, что мы жадные. Или что она должна ограничить список гостей? Тогда обидится и будет всем рассказывать, какой у неё неблагодарный сын.
В субботу они поехали к Валентине Петровне. Квартира, как всегда, была идеально убрана. Мать встретила их в нарядном халате и с аккуратной причёской.
— Проходите, проходите! Я чай заварила, печенье испекла. Садитесь за стол.
За чаем сначала разговор шёл о погоде, новостях и здоровье. Наконец Алексей собрался с духом и завёл речь о празднике.
— Мам, мы с Мариной тут посчитали… Банкет на тридцать человек в «Золотом веке» получится очень дорогим. Может, всё-таки ограничимся меньшим количеством гостей?
Лицо Валентины Петровны мгновенно изменилось.
— То есть как? — холодно произнесла она. — Я должна кого-то не пригласить? Обижать людей?
— Ну, может, выбрать тех, кто тебе особенно дорог?
— Алёша, мне все дороги. И потом, что обо мне подумают? Скажут, что сын такой жадный, что не способен устроить матери достойный юбилей.
Марина молчала, сжимая в руках чашку. Алексей заметил, как у неё дернулась щека — верный признак того, что она сдерживает гнев.
— Мам, дело не в жадности. Просто такая сумма для нас слишком велика…
— А сколько вы тратите на свои развлечения? Рестораны, кино, одежду? — строго посмотрела Валентина Петровна на Марину. — А на её дорогую косметику и украшения?
— Мам, у Марины нет дорогих украшений…
— Ну да, конечно. А это что? — Она кивнула на скромные серёжки Марины. — Золото, наверное?
— Это бижутерия за пятьсот рублей, — тихо пояснила Марина.
— Ага, конечно. А кольцо?
— Обручальное.
— Кстати, про украшения, — Валентина Петровна оживилась. — Я тут подумала… На юбилей мне нужен не только праздник, но и подарок. Я давно мечтаю о золотом кольце с камушком. Не очень дорогом, конечно, просто хочется что-то красивое.
Алексей почувствовал, как пересохло во рту. Золотое кольцо — ещё двадцать-тридцать тысяч к общей сумме.
— Мам, ну… мы же банкет устраиваем. Это уже подарок.
— Алёшенька, банкет для всех. А подарок должен быть лично для меня. Понимаешь?
Алексей мычал что-то невнятное, не находя слов. Марина молчала, но он видел, как дрожат её руки.
— Мы… мы подумаем, — наконец выдавил он.
— Думайте, конечно, — кивнула Валентина Петровна. — Только я уже всех предупредила про банкет. Нина Васильевна даже платье новое купила специально.
В машине они долго ехали молча. Наконец Марина не выдержала.
— Восемь лет, Алёша. Восемь лет она так со мной разговаривает. Восемь лет терплю её намёки, упрёки, сравнения. Восемь лет слушаю, какая я плохая жена, плохая хозяйка, плохая невестка. А теперь она хочет, чтобы мы влезли в кредит, лишили себя всего на год, и ещё кольцо ей купили?
— Мариночка…
— Нет! Хватит! — Марина резко повернулась к нему. — Скажи честно: когда в последний раз твоя мать сказала мне что-то доброе? Когда интересовалась моими делами? Когда поблагодарила за помощь? Когда спросила, можем ли мы себе это позволить?
Алексей молчал, понимая, что ответа нет.
— А теперь она требует от нас больше ста пятидесяти тысяч рублей плюс кольцо. И даже не подумала предложить помочь или разделить расходы. Знаешь, что меня больше всего возмущает? Не деньги даже. А то, что для неё это само собой разумеется. Твоя обязанность — устроить ей роскошный праздник, а она и не думает поблагодарить заранее.
— Она благодарила…
— Она радовалась! Это разные вещи. Она радовалась, что получит желаемое, а не тому, что мы готовы ради неё жертвовать.
К вечеру Алексей решил ещё раз попробовать объяснить матери ситуацию по телефону, спокойно, без эмоций.
— Мам, давай ещё раз обсудим. Сто пятьдесят тысяч — это очень много для нас. Может, найдём компромисс?
— Какой компромисс? — голос Валентины Петровны стал громче. — Алёша, я всю жизнь работала, всю жизнь экономила на себе. Одну тебя растила, ни в чём не отказывала. А теперь, когда мне семьдесят, когда хочу один раз красиво отпраздновать день рождения, мой собственный сын начинает торговаться.
— Мам, я не торгуюсь…
— Торгуешься. И всё из-за этой своей жены. Она же тебе мозги промыла, правда? Нашёптывает гадости, жадничает.
— Мам, при чём тут Марина?
— А при том, что нормальная жена мужа поддерживает, а не настраивает против матери. Ты же не такой был, пока на ней не женился.
В этот момент в комнату зашла Марина. Она услышала последние слова и остановилась.
— Мам, это не так…
— Это так, Алёшенька. Ты посмотри, как она на меня смотрит. Как будто я у неё что-то отнимаю. А я что, чужая? Я твоя мать!
— Да, вы его мать, — спокойно сказала Марина. — И восемь лет используете это.
Алексей замер. Валентина Петровна тоже замолчала.
— Что ты сказала? — тихо спросила она.
— Я сказала правду, — Марина подошла ближе, и Алексей включил громкую связь. — Восемь лет вы используете то, что вы его мать. Заставляете его чувствовать себя виноватым за каждый отказ. Восемь лет я слушаю ваши упрёки, намёки, сравнения. Восемь лет терплю ваше отношение ко мне как к человеку второго сорта. А теперь вы требуете, чтобы мы влезли в долги ради вашего праздника и даже не спросили, можем ли мы это позволить.
— Алёша! — закричала в трубку Валентина Петровна. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает?
— Я говорю с вами честно, — продолжала Марина. — Впервые за восемь лет. И знаете что? Вы сами можете устроить себе праздник. У вас есть пенсия, есть накопления. Если вам так важен роскошный банкет — платите сами. А мы подарим то, что считаем возможным.
— Неблагодарная! — голос Валентины Петровны дрожал от гнева. — Жадная! Алёша, ты видишь, на кого женился? Я знала, что она недостойна быть частью нашей семьи! Она даже не понимает, что значит уважать старших!
— А вы понимаете, что значит уважать других людей? — не сдавалась Марина. — Понимаете, что значит быть благодарной за помощь? Понимаете, что у людей могут быть свои планы и возможности?
— Да как ты смеешь! Я мать!
— А я жена! И у меня есть право на то, чтобы меня не оскорбляли!
Алексей слушал перепалку и впервые за восемь лет понял, что Марина права. Абсолютно во всём. Мать использовала его чувство сыновней обязанности как оружие, заставляя его чувствовать себя виноватым. Она действительно относилась к жене как к врагу и никогда не считалась с их возможностями и желаниями.
— Мам, — тихо сказал он. — Замолчи.
— Что? — опешила Валентина Петровна.
— Я сказал — замолчи. Марина права. Во всём права.
В трубке повисла тишина.
— Ты… ты встаёшь на её сторону? — прошептала мать.
— Я встаю на сторону справедливости, — твёрдо сказал Алексей. — Восемь лет ты обижаешь мою жену. Восемь лет заставляешь меня выбирать между вами. Восемь лет я молчал, надеясь, что всё наладится. Но хватит.
— Алёша…
— Нет, мам. Теперь выслушай меня. Марина — замечательная женщина. Добрая, умная, заботливая. Она никогда не запрещала мне помогать тебе. Она поддерживала наши встречи, готовила для тебя, убирала, покупала лекарства, когда ты болела. А ты в ответ только критиковала и упрекала.
— Но я же не со зла…
— С чего же ещё? — Алексей почувствовал, как в нём нарастает гнев, копившийся годами. — Из любви? Из заботы? Мам, ты ни разу за восемь лет не сказала Марине ничего хорошего. Ни разу не поблагодарила за помощь. Зато регулярно сравнивала её с другими жёнами, критиковала её готовку, одежду, работу.
— Я хотела, чтобы она была лучше…
— Ты хотела, чтобы она знала своё место. Чтобы понимала, что она чужая в нашей семье. Поздравляю — добилась.
Валентина Петровна молчала.
— А теперь о юбилее, — продолжал Алексей. — Мы подарим тебе то, что можем себе позволить. Но не будем влезать в долги ради твоего праздника. Если тебе нужен банкет на тридцать человек в дорогом ресторане — устраивай его сама. У тебя есть деньги, есть друзья, которые могут помочь.
— У меня нет таких денег…
— Тогда пригласи пятнадцать человек в простой ресторан. Или отметь дома. Мы поможем с угощением, с уборкой. Но требовать от нас невозможного ты не имеешь права.
— Значит, так, — голос матери стал ледяным. — Мой сын считает, что я не достойна красивого праздника.
— Мам, хватит манипуляций. Ты достойна праздника. Но за свои деньги. Как и все нормальные люди.
— Понятно. Тогда вообще не приезжайте на мой день рождения. Раз я вам в тягость.
— Как знаешь, — устало сказал Алексей. — Если решишь отмечать скромно — позови. Мы придём с подарком и поздравлениями. Если будешь дуться и манипулировать — извини.
Он повесил трубку и обнял Марину.
— Прости, — тихо сказал он. — Прости за все эти годы. Я должен был заступиться за тебя раньше.
Марина ответила объятием. Впервые за долгое время она почувствовала, что они настоящая семья, не два отдельных человека, тянущие одеяло каждый в свою сторону, а команда.
Через неделю Валентина Петровна снова позвонила. Голос был тихий и виноватый.
— Алёшенька, — сказала она, — я тут подумала… Может, действительно отметим скромнее? Дома, с самыми близкими?
— Хорошо, мам, — ответил Алексей. — Мы поможем.
— И… и Марину тоже позови. Пусть будет.
— Мама, ты же знаешь — мы всегда вместе приезжаем.
— Да, конечно. Просто я… хотела сказать, что буду рада её видеть.
Это было не извинение, но начало. И, возможно, пока этого достаточно.
В день юбилея они приехали к Валентине Петровне с букетом цветов и небольшим подарком — красивой шкатулкой для украшений. Не золотым кольцом, но искренним знаком внимания.
За столом собралось десять человек — самые близкие родственники и друзья. Валентина Петровна выглядела нарядно и торжественно. Она принимала поздравления с достоинством и даже поблагодарила Марину за помощь с приготовлениями.
Это не было то тепло, о котором мечтала Марина, но это было уважение. И этого оказалось достаточно для начала новых отношений.
В дороге домой оба понимали, что сегодня что-то важное изменилось в семье. Они научились быть командой. И это было дороже любого золотого кольца.
