Заскочила к подруге без звонка и оцепенела, уловив обрывки разговора.
Примерку свадебного наряда отложили на следующий день: мастерица, занимавшаяся им, была вынуждена отвезти ребёнка в клинику. Лена слегка огорчилась, но быстро настроила себя на хорошее.
Не стоило расстраиваться по пустякам — примерит завтра. Конечно, хотелось бы поскорее увидеть, как платье будет сидеть, но всему своё время. Девушка всегда повторяла себе: нет повода унывать без причины.
Осознав, что находится совсем рядом с кварталом, где прошло её детство, Лена решила заглянуть к подруге. Ну и что, что без предупреждения — будет сюрприз! Раньше они никогда не договаривались, просто приходили друг к другу.
А если Анны не окажется дома, угостит пирожными её маму — не беда. На губах мелькала улыбка. В душе проснулся озорной задор, и Лена будто снова оказалась в тех днях, когда бегала к подруге, чтобы провести с ней время.
Двор, знакомый с малых лет, встретил её теплом, навсегда отпечатавшимся в памяти. Казалось, всё случилось только вчера… под навесом летней кухни девчонки раскладывали кукол, шили им наряды, спорили, чьи работы выйдут лучше. Аня, старше Лены на пять лет, всегда уступала ей и многому учила.
Детство — чудесная пора: никаких забот, одни радости. Теперь же дел накопилось немало, и даже такая простая встреча с подругой стала редкостью. Сжав в руках пакет с пирожными, купленными по пути, Лена невольно улыбнулась своим мыслям: «Анютка обрадуется!»
Дверь в старенький домик оказалась распахнутой, а проём прикрыт белым тюлем. Как только у Веры Григорьевны хватало сил держать ткань в идеальной чистоте? Лена всегда этому удивлялась.
Отодвинув занавеску, девушка вошла внутрь. Она хотела окликнуть хозяйку, но замерла, услышав, как Анна что-то говорит матери.
— И когда ты намерена открыть ей правду? Вы же с Леной через многое прошли! Разве можно такое скрывать? — сокрушалась Вера Григорьевна.
Шла речь о ней? Лена насторожилась и тихо, на цыпочках, двинулась ближе к просторной комнате, стараясь наступать только на доски, которые не скрипят — в детстве они с подругой знали их наизусть, убегая играть на улицу, чтобы не разбудить хозяйку. Ничего не изменилось!
— Мам, ну как я ей это скажу? Она ведь не поймёт… Я сама до конца не понимаю, как всё вышло. Думаю, Лене сейчас не стоит знать. Пусть готовится к свадьбе, радуется, а я… потом решу, что делать. Есть вещи, которые даже друзьям тяжело доверить.
Какие тайны Анна прячет от неё? Они ведь всегда считали себя сёстрами, пусть и не по крови. Лена никогда ничего не скрывала, а у Ани, выходит, есть секреты. Это было неприятно.
— Долго скрывать не сможешь. Когда живот начнёт расти, вопросы появятся сами собой. Что ты тогда скажешь?
— Что-нибудь придумаю. Необязательно ей знать, что отец моего ребёнка — Дима.
Лену будто пронзило током. Всё вокруг потемнело, словно по голове ударили тяжёлым предметом. Что за нелепость? Как её жених мог оказаться отцом ребёнка Анны?
Они ведь даже не встречались, пока Лена не устроила маленький ужин для друзей. Неужели всё произошло тогда? Значит, Дима предал её? Как можно идти под венец с человеком, который так поступил? Или они оба разыгрывали сцену, будто не знакомы?
В глазах защипало, подступили слёзы. Лена непроизвольно пошатнулась, и под ногой жалобно скрипнула доска. Она уже хотела броситься к выходу, но из комнаты вышла Вера Григорьевна. Увидев незваную гостью, женщина ахнула и прикрыла рот ладонями.
— Лена? Ты почему не предупредила? — растерянно произнесла Анна. — Давно тут стоишь?
— Достаточно, чтобы услышать, что ты так усердно пыталась от меня скрыть. Один вопрос: зачем? Ради чего молчала? Хотела и дальше делать из меня посмешище? Что собиралась придумать?
Мы ведь клялись быть друг другу как сёстры… Если уж случилось такое, ты обязана была сказать. Как теперь я могу выйти замуж? Как смотреть на ребёнка, которого носит моя подруга? Ты об этом подумала?
Анна попыталась оправдаться, но вдруг побледнела, схватившись за живот. Она тихо застонала. Вера Григорьевна поспешила усадить дочь на диван и вызвала скорую. Женщина попросила Лену не спешить с выводами и не давить на подругу.
— У неё угроза потери ребёнка. Если это произойдёт, она больше не сможет стать матерью. Поверь, всё не так просто, как кажется. Не делай резких шагов. Анна всё объяснит, когда сможет.
Я и сама могла бы сказать, но это не моё право. Мне и самой тяжело принять произошедшее. Жизнь непредсказуема и порой подбрасывает такие испытания, от которых не убежишь.
Анну увезли в клинику, а Лена отправилась домой. Она арендовала небольшую квартиру неподалёку от своего офиса. Отвечать на звонки жениха не было ни сил, ни желания. Как он мог так подло обмануть её, а теперь ещё и названивать? Знал ли он сам, что скоро станет отцом?
Тревожась за невесту, Дмитрий примчался к ней, но Лена не впустила его в квартиру. Она потребовала, чтобы он убирался и даже не смел показываться ей на глаза. Дмитрий не понимал, за что заслужил такое отношение.
Он пытался найти объяснение, но не мог понять, в чём провинился. Решив, что сейчас лучше не давить на Лену, он оставил ей время успокоиться. Хоть его и мучили сомнения, он осознавал: если будет настаивать, всё станет только хуже.
Несколько дней Анна провела в больнице под наблюдением врачей и капельницами. Всё это время Лена избегала встреч с женихом и не отвечала на его звонки. Она заявила, что свадьбы не будет, но причины так и не объяснила. Анна позвонила ей и попросила приехать. Сказала, что должна сказать всё, глядя в глаза. Но как Лена могла взглянуть на предательницу?
Такого удара от дорогого человека Лена не ждала. После смерти матери она воспринимала Веру Григорьевну как родную, а Анну — как сестру. И теперь обе обманули её. Шептались за её спиной, придумывая, как скрыть правду.
Однако избегать разговора больше нельзя. Надо было поставить точку там, где сердце всё ещё держало паузу. Лена согласилась на встречу и пришла к подруге в палату. Она принесла фрукты и неуверенно переступала с ноги на ногу, не зная, как начать.
— Это моя вина, — тихо произнесла Анна. — Я понимаю, что должна была рассказать раньше. Но я не хотела рушить твоё счастье перед свадьбой. Хотела, чтобы ты улыбалась и радовалась, а не ненавидела меня. Раз ты уже услышала часть разговора, позволь сказать всё остальное. Я и подумать не могла, что так сильно привяжусь к нему.
Нас разделяет всего пять лет. Не такая уж большая пропасть, верно? И с ним этой разницы тоже не ощущалось… Рядом с ним я была счастлива. Это влечение оказалось взаимным. Я ругала себя, злилась, но ничего не могла изменить.
Я впервые по-настоящему и так глубоко полюбила. Дима ещё не знает, что я жду ребёнка. Я не решалась говорить. Боялась. Он ведь тоже винил себя за наш роман. Мы ничего не обещали друг другу, понимая, что эта связь скорее обречена, чем возможна.
Лена тяжело выдохнула и опустилась на стул возле кровати. Сердце рвалось на части. Она ведь тоже любила Дмитрия… любила всей душой. Но теперь не могла выйти за него, зная, что он предал её, что скоро у него появится ребёнок от другой.
— Зачем ты довела всё так далеко? — голос Лены дрогнул. — Подготовка к свадьбе забрала столько сил… Зачем тебе нужно было смотреть, как я радуюсь, только чтобы потом разрушить моё счастье этой новостью? Я не понимаю.
Анна смахнула слёзы со щёк. Её мучило чувство вины, и она не находила слов для оправданий.
— Я надеялась, что когда ты сама почувствуешь радость семьи, может быть, сможешь понять и нас с ним… и не станешь против. Знаю, ребёнка принять тебе будет непросто, но… я люблю его.
Лена горько рассмеялась, и слёзы покатились по лицу. Неужели подруга продолжает измываться? Говорит о каком-то «принятии» в такой ситуации?…
— Ты хотела, чтобы моя семейная жизнь превратилась в какой-то гарем? Так, да? Думала, я смирюсь с тем, что мой будущий муж будет время от времени ходить к другой женщине и воспитывать там ребёнка?
Анна побледнела, горячие пятна выступили на её щеках. Она открывала и закрывала рот, пытаясь подобрать слова, но они рассыпались, не складываясь в фразы. Между ними повисла тяжёлая стена недопонимания.
— Я ухожу, — резко сказала Лена. — Разбирайтесь сами. Я ясно дала понять, чтобы он больше не попадался мне на глаза. Хочешь — забери моё платье. Живите, как знаете, а я ставлю точку на всём, что нас связывало.
Она поднялась и направилась к выходу, но её остановил тихий, дрожащий голос подруги:
— Ты всё неправильно поняла… Я говорила вовсе не о твоём женихе. Всё это время речь шла о твоём отце.
Лену словно пронзило током, дыхание перехватило. Она вцепилась в косяк, чтобы не упасть. Сначала нахлынуло облегчение, но тут же пришло осознание: Анна ждёт ребёнка от её отца? Значит, скоро у неё появится сестра или брат… Как такое может быть? Немыслимо!
— О папе? — переспросила она, не веря услышанному. — Ты имела в виду моего отца, а не Дмитрия?
— Да, — кивнула Анна. — Он боялся, что ты не примешь наши отношения, поэтому и скрывал их. Но чем дальше мы шли, тем труднее было остановиться. Меня не пугает разница в пятнадцать лет… страшит только твоя реакция. Ты сможешь позволить нам быть счастливыми? После смерти твоей мамы он ни с кем не смог построить семью, а теперь снова полюбил. Прости, что этой женщиной оказалась я.
Лена качнула головой, перед глазами поплыли тёмные точки. Она только вымолвила, что ей нужно время, и выбежала из палаты. Как добралась домой — не помнила. Лишь увидев возле подъезда жениха, кинулась ему на шею и разрыдалась.
Она просила у Дмитрия прощения за свои подозрения и за то, что не дала объясниться. Даже в страшном сне не могла представить, что её отец и подруга…
— Любви нет преград, — мягко сказал Дмитрий, стараясь успокоить невесту. — В этом нет ничего постыдного. Разница в возрасте бывает и больше. Это их выбор. Ты не должна вставать между ними, особенно если появится ребёнок. Прости, если я дал повод усомниться во мне. Я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не думала, будто я способен на измену.
Лена и Дмитрий продолжили готовиться к свадьбе. Несмотря на то, что принять свалившуюся новость было нелегко, Лена решила не вмешиваться в чувства отца и Анны — сердце не прикажешь. Оставалось лишь верить, что это настоящая любовь, а не мимолётная страсть, которая оставит после себя лишь боль.
После их свадьбы отец Лены, тоже Дмитрий, сделал Анне предложение. Вере Григорьевне было непросто смириться с выбором дочери и принять столь зрелого зятя, но ради счастья Анны она переступила через свои принципы.
Анна сияла от радости и благодарила подругу за то, что та приняла её любовь к отцу. Она пообещала больше ничего не скрывать от Лены и быть всегда откровенной, ведь крошечная ложь едва не стоила им всех самых дорогих отношений.
