— Я отдал твои драгоценности маме! Ей они подходят куда больше! — муж тайком передарил мое наследие своей матери.
Вероника раскрыла антикварную шкатулку из красного дерева. Провела рукой по бархатной отделке. Камни сверкали в утреннем луче. Сердце Вероники болезненно сжалось от нахлынувших воспоминаний.
Бабушка вручила ей этот гарнитур за месяц до своей кончины. Кольцо с внушительным бриллиантом в центре. Тонкие серьги. И кулон на изящной цепочке.
Из коридора донесся голос Максима.
— Ника, ты скоро? Мне уже трижды напоминали!
— Минутку, я почти собралась, — ответила Вероника, прикрывая крышку шкатулки.
Максим возник в дверях спальни. За три года брака Вероника научилась по малейшим деталям читать его настроение. Сегодня муж выглядел напряженным.
— Всё еще любуешься бабушкиными сокровищами? — спросил он, кивая в сторону коробки. — Может, наденешь их хоть раз?
— Но это же всего лишь день рождения твоей коллеги, — возразила Вероника. — К чему туда бриллианты?
Максим равнодушно пожал плечами и покинул комнату. Вероника еще раз взглянула на украшения и бережно убрала шкатулку в комод.
Через пару недель свекровь, Людмила Петровна, заглянула к ним на ужин. Вероника хлопотала на кухне, когда из гостиной донеслись знакомые интонации.
— Максимушка, покажи мне снова те Никины камни, — попросила она. — Такая красота не должна пылиться без дела!
Вероника замерла с тарелкой в руках. В груди закипало раздражение.
— Мам, это её семейное наследие, — отозвался Максим. — Она сама решает, когда надевать.
— Да я понимаю, — протянула Людмила Петровна. — Просто у Лены Васильевой через месяц свадьба дочери. Можешь представить, какой эффект я бы произвела в этом гарнитуре!
Вероника вошла в гостиную, аккуратно расставляя посуду на стол.
— Людмила Петровна, я уже объясняла, — спокойно сказала она. — Для меня эти украшения имеют особую ценность.
— Ну хоть на один вечер! — свекровь сложила ладони, словно умоляя. — Обещаю, буду носить очень бережно!
— Простите, но нет, — твердо произнесла Вероника.
Обстановка за столом мгновенно стала тяжелой. Максим молча ел, не поднимая глаз на жену. Людмила Петровна демонстративно отодвинула тарелку.
Прошел месяц. Свекровь стала захаживать к ним всё чаще и неизменно находила предлог упомянуть про бриллианты.
— Ника, дорогая, — начинала она мягким, сладким голосом. — На юбилей института приедет сам ректор. Так хочется выглядеть солидно!
— Людмила Петровна, у вас и так есть прекрасные украшения, — отвечала Вероника, стараясь держать себя в руках.
— Но не такие! — восклицала свекровь. — Макс, поддержи меня!
И Максим изменился. Если раньше он молчал, то теперь всё чаще вставал на сторону матери.
— Ника, ну тебе жалко, что ли? — уговаривал он вечером, когда они оставались вдвоем. — Мама ведь не навечно просит.
— Макс, это память о бабушке! — Вероника не верила, что он этого не понимает. — Она доверила их мне!
— Ну брось, — махал рукой Максим. — Камни как камни. Мама огорчается из-за твоей упрямости.
Вероника смотрела на мужа и не узнавала его. Где тот внимательный человек, за которого она когда-то пошла замуж?
Однажды вечером, после визита свекрови, вспыхнула настоящая ссора.
— Твоя мать становится невыносимой! — сорвалась Вероника, как только за Людмилой Петровной захлопнулась дверь.
— Это ты невозможная! — неожиданно выкрикнул Максим. — Жадничаешь из-за каких-то безделушек!
Вероника побледнела. Безделушек? Наследство любимой бабушки он назвал безделушками? Всё оборвалось внутри. Она смотрела на мужа и не узнавала его.
— Если для тебя это пустяки, — голос дрожал, — значит, мы говорим на разных языках.
— Мама права, — не унимался Максим. — Ты эгоистка. Думаешь только о себе.
Ком в горле мешал дышать. Вероника сжала кулаки, стараясь не показать слабости.
Она развернулась и с грохотом захлопнула дверь спальни. Слёзы душили её. За что? Почему она должна отдать самое дорогое человеку, который видит лишь блестящие камушки?
Подходил юбилей свекрови — шестьдесят лет. Вероника мучилась, что же подарить.
— Людмила Петровна, подскажите, может, есть что-то нужное? — робко спросила она.
Свекровь смерила её надменным взглядом.
— У меня всё есть, милая, — произнесла она особым тоном.
Вероника перевела взгляд на Максима. Но тот демонстративно уткнулся в телефон.
— Макс, что подарить твоей маме? — спросила она вечером.
— Не знаю, — буркнул он. — Придумай сама.
— Но это же твоя мать!
— Ну и что? Она сказала, что ей ничего не нужно.
В итоге Вероника купила дорогой шелковый шарф и французские духи, упаковывая с тяжёлым предчувствием.
Утро юбилея выдалось суетным. Надев тёмно-зелёное платье, она решила дополнить его изумрудными серьгами — тоже бабушкиным подарком, но не столь ценным. Открыв шкатулку, она похолодела. Бархатные углубления зияли пустотой. Бриллиантов не было.
Сердце забилось в бешеном ритме. Она перевернула весь комод, обшарила полки. Пусто. Выбежала на кухню, где Максим спокойно пил кофе.
— Макс! Где мои украшения?! — голос сорвался.
Муж поднял на неё невозмутимый взгляд.
— Я отдал их маме, — сказал он ровно. — Ей они идут больше.
У Вероники всё поплыло перед глазами.
— Что ты сделал?..
— То, что давно назрело, — поставил чашку Максим. — Хватит держаться за них!
— Это память о бабушке! — крикнула она. — Как ты посмел?!
Максим равнодушно поднялся, отодвинув стул.
— Перестань устраивать сцены. Мама достойна носить эти украшения, а не ты, которая держит их взаперти.
— Это не твое право решать! — сорвался её голос. — Вы с мамой — воры!
Её колотила ярость. Муж, которому она доверяла, предал её ради прихотей матери.
— Следи за словами! — рявкнул он. — Это моя мать!
— А я твоя жена! Или уже нет?
Вероника схватила сумку и вылетела из квартиры. В такси назвала адрес свекрови, дрожащими руками стискивая ремешок.
Дверь открыла именинница. На ней было бордовое платье, а на шее и в ушах сверкали бабушкины бриллианты.
— Ника? — удивилась Людмила Петровна. — Ты так рано! Гости только через пару часов.
Вероника уставилась на свои украшения. Внутри всё кипело.
— Снимайте их, — выдавила она сквозь зубы.
— Что? — свекровь попятилась. — Ты в своём уме?
Вероника шагнула ближе и потянулась к застёжке колье. Людмила Петровна взвизгнула и попыталась её оттолкнуть.
— Не смей прикасаться! Это подарок сына!
— Это моё наследие! — Вероника расстегнула застёжку и сняла украшение.
— Воровка! — взвыла свекровь. — Я вызову милицию!
Вероника сорвала серьги, забрала кольцо со столика в прихожей. Движения были удивительно размеренными, хотя внутри всё клокотало. Свекровь металась по квартире, размахивая руками.
— Зовите полицию, — холодно произнесла Вероника. — Только не забудьте рассказать, как ваш сын присвоил наследство своей жены.
— Совсем стыд потеряла! — лицо Людмилы Петровны налилось краской. — В мой праздник! Максим тебе этого не простит!
Вероника остановилась на пороге, обернулась. Женщина, которую она называла матерью три года, предстала перед ней во всей сущности — алчная, мелочная, готовая на всё ради побрякушек.
— На торжество меня не ждите, — отрезала она. — Я и подумать не могла, что вы с сыном способны опуститься до такого.
Она вышла, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.
Дома Максим встретил её с криком:
— Ты совсем страх потеряла?! — орал он. — Сорвала маме юбилей!
— Твоя мать — воровка! — Вероника прошла мимо, направляясь в спальню. — И ты тоже! Как ты мог передать ей то, что принадлежит мне?
— Ты вообще кто такая, чтобы меня обвинять?! — Максим загородил ей дорогу. — Это моя мать! Захотела — получила украшения!
Вероника остановилась, сердце сжалось от боли. Три года брака, три года доверия — и всё впустую. Перед ней стоял чужой человек. Как она могла так ошибиться в нём и не заметить той гнили, что пряталась в его душе и в душе его матери?
— А я для тебя кто? — голос дрогнул. — Просто пустое место?
— Ты эгоистка! Для тебя камни дороже семьи!
Эти слова обожгли сильнее удара. Вероника прикусила губу, сдерживая слёзы. Но вместо слабости пришёл гнев.
— А ты маменькин сыночек, готовый обокрасть жену ради прихоти матери! — выкрикнула она. — Вали отсюда к своей мамочке!
Максим отпрянул, будто не ожидал такого.
— Что?!
Лицо его исказилось, уверенность исчезла. Но было поздно.
— Ты всё понял. Собирай вещи и катись! — Вероника толкнула его в сторону и прошла в спальню. — Раз мать для тебя дороже жены!
— Ты не вправе меня гнать!
— Ещё как вправе! Квартира моя! Или её тоже отдашь своей маме?
Через месяц развод был оформлен.
Вероника сидела в тихой, опустевшей квартире, когда зазвонил телефон. Номер свекрови.
— Ну что, довольна? — ядовито прошипела Людмила Петровна. — Камни оказались ценнее брака!
Вероника усмехнулась.
— Для вас — да. Для меня дороже было доверие. Вы убедили сына украсть то, что принадлежало мне.
— Ты!..
Вероника сбросила вызов и глубоко вдохнула. На комоде стояла раскрытая шкатулка с бриллиантами. Они мягко мерцали в лучах заката. Наследие бабушки было при ней. И это было главным. Всё остальное осталось в прошлом.
