— Когда будем делить наследство? — поинтересовалась младшая сестра у Лиды, и тот же вопрос задала мать.
— Это нечестно! Я ведь тоже дочь и обладаю теми же правами, что и ты! — закричала Аня, размахивая руками и притопывая ногами.
— Думать надо было заранее, дорогая сестрица, — спокойно заметила Лида, не поднимая глаз от бумаг. — С этим вопросом обращайся к маме. Она объяснит тебе, отчего всё так «серьёзно» получилось. Хотя… впрочем, знаешь что? Даже не утруждай себя. Мы обе прекрасно понимаем, что справедливость — понятие весьма условное.
— Ты издеваешься надо мной?! — визгливо выкрикнула Аня. — Думаешь, раз батя тебе всё оставил, можешь надо мной насмехаться?
— Насмехаться? — Лида наконец подняла голову и взглянула на сестру с лёгкой усмешкой. — Моя дорогая, я лишь констатирую очевидное. Когда отец умирал, ты заявила, что он тебе «чужой». А как только услышала о наследстве — тут же вспомнила о кровном родстве. Потрясающая перемена, согласись.
Это была откровенная ирония. Мать сестёр не только не собиралась ничего объяснять, но и сама точно так же возмущённо топала ногами и возмущалась вопиющей несправедливостью, алчностью и хитростью Лиды. «Чему удивляться? — думала Лида. — Она всегда стояла на стороне Ани. Только теперь мне от этого ни жарко, ни холодно. Я уже не та девчонка, которой можно приказывать. Я взрослая. И самостоятельная — благодаря папе…»
— Ты забыла, как мы вместе росли, как играли? — попыталась Аня тронуть её чувства.
— Игры? — Лида откинулась на спинку кресла. — Ты имеешь в виду те «забавы», когда подслушивала мои разговоры и доносила матери? Или когда портила мои вещи? Конечно, детские шалости…
В разговор вмешалась соседка тётя Валя, зашедшая за солью:
— Девчонки, что за шум? В подъезде всё слышно!
— О, тётя Валя! — оживилась Аня. — Как раз вовремя! Скажите, разве справедливо, что одна дочь получает всё наследство, а другая — ничего?
— Ну… — растерялась соседка, — наверное, отец лучше понимал, кому что оставить…
— Вот именно, — подтвердила Лида. — Папа был человеком разумным. Он помнил, кто навещал его в больнице, а кто сказал: «На похороны не поеду, он мне никто».
Много лет назад.
— Лида! Ты что, подслушивала?! Ах ты, маленькая хитрюга! Подойди-ка сюда! — кричала мать, Людмила Петровна, сжимая в руке телефонную трубку. — Только попробуй рассказать отцу — голову с плеч сниму!
Девочка Лида, затаившаяся в коридоре у полуоткрытой двери кухни, стремглав кинулась в детскую и захлопнула дверь. За столом сидела маленькая сестрёнка Аня, удивлённо уставившаяся на неё.
У Лиды, прижавшейся к двери, сердце гулко колотилось, колени дрожали от страха. Посторав с минуту и поняв, что мать её не преследует, девочка осторожно выглянула в коридор и тут же услышала нежное щебетание матери по телефону. Разговор продолжался.
— Что случилось? — прошептала Аня.
— Ничего особенного, — буркнула Лида. — Мама просто… занята важным звонком.
Сестре она ничего подробно не объяснила, считая, что та слишком мала, чтобы понять. «Ну что может соображать эта семилетка? — думала Лида. — Ничего ведь». Зато сама Лида всё прекрасно улавливала.
Она была старше сестры на пять лет и догадывалась, что мама разговаривает с мужчиной. Причём не в первый раз. И тон её был такой, словно они были очень близки. От некоторых слов у Лиды даже вспыхнули щёки…
И тут на пороге появилась Людмила Петровна, явно догадавшись, что её слушали:
— Лида, иди сюда! Живо!
— Мам, я ничего не подслушивала, — поспешно выдала девочка.
— Вот и отлично! Запомни: всё, что происходит в нашем доме, — остаётся в доме. Ясно?
— Ясно, — кивнула Лида, но про себя подумала: «А почему папе нельзя знать?»
Впервые она стала свидетельницей подобного разговора, когда однажды вернулась домой раньше обычного, и мать не услышала, как открылась дверь. Аня в то время была на занятиях по рисованию. Сначала Лида даже не поняла, что мама говорит вовсе не с отцом, а с чужим мужчиной.
Лида была девочкой серьёзной, родители доверяли ей ключи. Она сама открывала и закрывала дверь, ходила за покупками и забирала из школы младшую сестрёнку. Лида разогревала обед, они вместе ели, потом делали уроки и помогали по дому.
Людмила Петровна возвращалась с работы пораньше: у неё была сокращённая смена на вредном производстве. А Валерий Иванович приходил поздно, и мать часто жаловалась, что «с ним никуда не выйти, поговорить не о чем, да и зарплата у него копеечная».
— Какой от него прок? — раздражённо бросала она, пока отец ещё не вернулся домой. — Приползёт уставший, перекусит, телевизор включит и спать завалится.
А утром снова на свою глупую работу. И ведь не собирается увольняться — ему там, видите ли, по душе! Тьфу! А я хочу отдыхать по-людски. Ходить в кино, театры, музеи. А он даже в выходные из дома ни ногой. Ему, мол, отдых нужен! Ну раз ему лень — буду сама веселиться!
Хотя на самом деле зарабатывала Людмила Петровна не больше мужа. Но власть в доме принадлежала ей. Часто попрекала супруга и унижала его, не стесняясь дочерей.
— Мам, а мы? Мы ведь тоже хотим в кино, — робко спрашивали девочки.
— Учитесь, уроки делайте, а потом спать. На вечерний сеанс вам ещё рано, это взрослые развлечения, — отмахивалась мать. — У детей свои обязанности должны быть, а не развлечения всякие.
Со временем Людмила Петровна всё чаще устраивала себе отдых без мужа. Лида всё чаще подслушивала её «милые» телефонные беседы. Мама щебетала, смеялась звонким смехом, становилась совсем другой, нежели рядом с отцом. А потом она всё чаще пропадала по вечерам, практически ежедневно. Отец приходил усталый, молча ужинал и садился к телевизору. Сначала он интересовался, где жена, а потом перестал.
— Пап, а мама где? — однажды спросила Лида.
— У неё… важные дела, — устало отозвался Валерий Иванович. — Будете ужинать?
Иногда Людмила Петровна устраивала скандалы, в которых доказывала, что не обязана давать отчёты мужу. Напоминала, что квартира её, что он сюда пришёл «приживалой», и что денег приносит мало, поэтому пусть сидит тихо.
— Ты думаешь, я должна тебе рассказывать, где бываю?! — орала она. — Квартира моя, деньги я зарабатываю, а ты тут постоялец! Так что молчи в тряпочку!
— Людмила, дети же слышат, — тихо возражал отец.
— И пусть слышат! Пусть знают, кто в доме хозяин!
Маленькая Аня прыснула со смеху от слова «тряпочка», а Лида сердито взглянула на неё — ей было не до шуток. Она жалела отца, который не имел возможности ответить матери. Уже подростком она понимала, к чему ведут эти скандалы.
«Развод… Папа с мамой непременно разойдутся», — думала Лида и плакала. Ей было горько и за отца, и за себя, и за сестру.
Предчувствие её не обмануло. В один день Людмила Петровна закатила мужу грандиозный скандал, придравшись к тому, что он купил в магазине не то, что она велела.
— Написала на бумажке, всё расписала, как для идиота, а ты всё равно сделал по-своему! — визжала она. — Как с тобой можно жить?! Всё! Подаю на развод. Ты бесполезный человек. Я не желаю с тобой находиться под одной крышей!
— Мам, не надо, — тихо попросила Лида.
— Замолчи! Не вмешивайся! — огрызнулась Людмила Петровна. — Твой отец совсем распустился. Думает, что раз женился, можно ничего не делать. Ошибочка!
Много лет спустя, вспоминая этот день, Лида понимала: матери просто нужен был предлог, чтобы избавиться от мужа. Она наверняка собиралась связать жизнь с тем самым мужчиной, с которым щебетала по телефону. Но у неё ничего не вышло. Похоже, мужчину устраивала лёгкая интрижка с замужней, и на женщине с двумя детьми он жениться не собирался.
Отец снял жильё, позже встретил одинокую женщину и переехал к ней. Алименты он исправно выплачивал, но наладить нормальные отношения с дочерьми так и не смог.
Людмила Петровна, потерпев фиаско в личной жизни и, видимо, осознав, что с Валерием ей было удобнее, попыталась вернуть бывшего мужа. Но безуспешно.
Валерий Иванович категорически отказался обсуждать это. Встречаться с бывшей супругой он не хотел, а тем более возвращаться к ней.
— Валера, ну подумай здраво, — упрашивала его по телефону Людмила Петровна. — Дети скучают. И я… свои ошибки поняла.
— Поздно, Люда, — спокойно отвечал он. — У меня теперь другая жизнь.
— Значит, какая-то баба тебе дороже собственных детей?!…
— Я не позволю тебе так выражаться. Разговор закончен.
В тот момент Людмила Петровна разозлилась ещё сильнее и стала настраивать дочерей против отца.
— Вот посмотрите, девочки, какой ваш батя! Бросил нас ради первой встречной! — язвительно произносила она. — А мы тут еле сводим концы с концами, а ему наплевать!
Тем временем Лиде исполнилось пятнадцать лет, и она стала вполне самостоятельной. На её решение продолжать общение с отцом ничто не могло повлиять. В отличие от Ани, которая легко встала на сторону матери и безоговорочно обвиняла отца во всех бедах.
— Папа, а почему мама говорит, что ты нас бросил? — спросила Лида при встрече.
— Потому что ей так проще, доченька, — грустно ответил Валерий Иванович. — Я вас не оставлял. Просто больше не мог жить с вашей мамой.
— А я могу к тебе приезжать?
— Конечно, всегда.
Вернувшись домой, Лида слышала колкие замечания матери:
— Ну что, чем тебя там угостил твой «любимый папочка»? Пустой похлёбкой или пережаренной картошкой? Он же никогда готовить не умел! Или теперь у него нашлась кухарка? — ехидно поддевала Лиду мать. — Предательница ты, Лида. Может, хочешь перебраться жить к нему? Что? Не зовёт? Вот именно! Ты ему там не нужна. А здесь мать тебя кормит, одевает, заботится, а ты к нему бегаешь, неблагодарная!
— Мам, я просто навещаю папу. Это нормально, — тихо возражала Лида.
— Нормально?! Он нас бросил! А ты туда носишься, как цепная шавка! — раздражённо кричала Людмила Петровна. — Что он тебе даёт? Копейки жалкие да пустые обещания!
Лида предпочитала молчать: она понимала, что спорить бесполезно. К тому же мать настроила против неё и младшую сестру.
— Лида опять к папке ездила, — доносила Аня матери после каждого её визита. — Вчера видела, как она в автобус садилась. А сегодня вернулась такая радостная.
— Ах, гадина! — шипела Людмила Петровна. — Там её развлекают, а здесь нос воротит от всего!
С тех пор Лида стала скрывать свои встречи с отцом, но Аня постоянно подглядывала и подслушивала, а потом пересказывала всё матери. Постепенно Лида в собственной семье стала чужой. Отношение к ней складывалось такое же, как когда-то к отцу.
— Лидка, а чего ты такая замкнутая стала? — как-то спросила Аня, когда они остались вдвоём. — Мы же сёстры.
— Сёстры не бегают с доносами друг на друга, — спокойно сказала Лида.
— Я просто маме рассказываю, что вижу.
— Вот именно. Только видишь ты лишь то, что хочешь видеть, — ответила она с печалью. — Жаль…
Жить у отца Лида действительно не могла, хотя и подумывала об этом. Но новая жена отца (он женился официально) была категорически против.
— Валера, я не возражаю, что ты встречаешься с дочерью, но жить с нами она не будет, — твёрдо заявляла новая супруга. — У меня не хватит нервов выносить все эти семейные сцены.
— Зина, но ведь она ещё ребёнок, — пытался мягко возразить Валерий Иванович.
— Ребёнок, да только характером — копия её матери! Нет уж. Общайтесь где угодно, только не у нас дома.
Да и в их однокомнатной квартире места едва хватало двоим.
Отец старался радовать Лиду подарками, которые не всегда получалось скрыть от матери и сестры. Маленькое серебряное колечко с аметистом ещё можно было спрятать, а вот красивую куртку, подаренную на день рождения, скрыть не удавалось, да и не хотелось — настолько она ей шла.
— Ого, какая модница! — ядовито заметила мать, увидев Лиду в обновке. — Папаша, значит, раскошелился? А на алименты, мол, денег нет!
— Куртка красивая, — признала Аня, но тут же добавила с завистью: — А мне что, ничего? Я ведь тоже его дочь!
— Если хочешь, можешь и сама с ним встречаться, — предложила Лида.
— Да ну его, мама не разрешает, — отмахнулась сестра.
Лида диву давалась, как отцу удалось угадать с размером: куртка сидела идеально. Мать и сестра же откровенно злились и отпускали колкости в адрес Валерия Ивановича. А вскоре Лида обнаружила, что внутренние карманы в куртке аккуратно продырявлены. Небольшая, но подлая пакость. Кто это сделал — мать или Аня, — она выяснять не стала. Просто тихо зашила подкладку и надеялась, что такого больше не повторится.
— Почему ты куртку редко носишь? — спросил однажды отец.
— Ношу, пап. Просто сегодня жарко, — солгала Лида, не желая его расстраивать.
Шло время. Девочки взрослели. Лида получила образование, устроилась на работу и вышла замуж. Переехала к супругу, а вскоре родила дочку Машу.
— Ну наконец-то избавились от этой гадюки! — радостно сказала Людмила Петровна Ане, когда старшая дочь съехала. — Теперь пусть муж её терпит!
— А если у неё всё сложится? — робко спросила Аня.
— Да что ты! С её характером счастья ей не видать! Ещё поплачет — вот увидишь.
Позднее замуж вышла и Аня. Но её семья быстро развалилась. Она вернулась в материнский дом с двумя маленькими сыновьями-погодками.
— Ну вот, я же предупреждала! — встретила её Людмила Петровна. — Современные мужики все одинаковые — подлецы! А ты не слушала, торопилась замуж!
— Мам, а где мне теперь жить? — жалобно спросила Аня, укачивая на руках плачущего малыша.
— А куда тебе деваться? Живи тут. Только чтоб эти твои крикуны мне мозги не выносили своими воплями! — бурчала Людмила Петровна, едва скрывая раздражение.
Свою личную жизнь она так и не устроила, превратившись в вечно недовольную, брюзжащую женщину. Аню любила, но жить с ней было нелегко: упрёки сыпались по любому поводу.
— Опять твои сопляки ночь напролёт ревели! — возмущалась она по утрам. — Я на работу как зомби иду!
— Мам, они же маленькие, что я могу сделать? — оправдывалась Аня.
— А думать надо было раньше! Не у бабки же в деревне рожать детей!
Мальчишки шалили и шумели, заниматься ими толком никто не хотел. Людмила Петровна работала, а Аня пыталась подрабатывать на дому и одновременно присматривать за детьми. В доме стояла напряжённая атмосфера.
Лида иногда созванивалась с сестрой и матерью, чтобы узнать новости.
— Как дела, Ань? Как малыши? — спрашивала она при редких разговорах.
— Да как… тяжело. Мама всё время ворчит, дети болеют, денег катастрофически не хватает, — жаловалась Аня.
— Может, попробуешь наладить отношения с папой? Он же теперь дедушка.
— Ты что! Мама меня убьёт и из дома выгонит! Даже не говори так, — испуганно отрезала Аня.
Отец всё это узнавал от Лиды. Его вторая жена умерла от тяжёлой болезни, и он остался один в своей двухкомнатной квартире.
— Папа, тебе не одиноко? — спрашивала Лида, приезжая с визитом.
— Привык уже. По крайней мере тишина и спокойствие, — отвечал Валерий Иванович. — А как твоя сестра? Совсем взрослая, наверное.
— Замужем была, но развелась. Теперь с мамой живёт, двоих сыновей растит.
— Внуки… А я их и не видел ни разу, — тяжело вздыхал он.
Лида часто приезжала к отцу вместе с дочкой. Валерий Иванович души не чаял во внучке.
— Дедушка, а почему у меня только один дедушка? — спрашивала маленькая Маша. — У Кати в садике их два.
— Так бывает, солнышко. Зато я люблю тебя в два раза сильнее, — отвечал Валерий Иванович, прижимая девочку к себе.
— А где тётя Аня живёт? Почему мы к ней не ездим?
— Она далеко живёт, — уходила от ответа Лида.
С мужем Денисом она не приезжала: он не желал общаться с её роднёй и общался лишь со своими.
— Зачем мне встречаться с твоим отцом? — раздражённо говорил Денис. — У меня своих родственников хватает. К тому же он же вас в детстве бросил.
— Он не бросал, они просто развелись, — пыталась объяснять Лида.
— Какая разница! Мне этот цирк не нужен.
Скоро ситуация стала ещё хуже. У родственников Дениса случилось несчастье — наводнение повредило дом. Пока шёл ремонт, его мать и сестра вынуждены были перебраться к ним.
— Лида, ты же понимаешь, это временно, — сказал Денис. — Им просто некуда идти.
— Конечно, понимаю. Людям надо помочь, — согласилась Лида, не представляя, чем обернётся это «временно».
Совместная жизнь с роднёй мужа оказалась тяжёлым испытанием.
— Лида, почему у вас такой бардак? — с порога возмущалась свекровь Тамара Николаевна. — Ребёнок маленький, а игрушки по всему дому!
— Маша играла, я ещё не успела убрать, — оправдывалась Лида.
— Ты ведь дома целый день сидишь! — вторила золовка Света. — У меня при маленьких детях всегда порядок был!
— А обед кто готовить будет? — не унималась свекровь. — Денис придёт голодный, а в кастрюлях пусто!
— Но я ведь тоже работаю, — тихо возражала Лида.
— Работа — работой, а семья должна быть в приоритете! — резко отрезала Тамара Николаевна.
Мать мужа постоянно придиралась, а сестра поддакивала. Самое обидное — Денис не защищал Лиду, а, наоборот, вставал на сторону родных.
— Мама права, Лида. Ты действительно стала какой-то несобранной. Раньше всё по-другому было.
— Раньше у нас дома не жили чужие люди! — не выдержала Лида.
— Это не чужие! Это моя мать и сестра! — возмутился Денис. — Ты их обязана уважать!
— Я уважаю, но у меня тоже должно быть слово в собственном доме!
— В нашем доме! И здесь мои родственники живут, так что следи за языком! — рявкнул муж.
Выдержать это оказалось невозможно, и Лида вместе с Машей сбежали к Валерию Ивановичу.
— Папа, можно нам у тебя пожить хоть немного? — попросила она, появившись на пороге с чемоданом и заплаканной дочкой.
— Конечно, доченька! Заходите, — обрадовался Валерий Иванович. — Что стряслось?
— Потом расскажу… сил больше нет, — устало прошептала Лида.
Муж Лиды и раньше показывал свой непростой характер, но особенно это проявилось в период её декретного отпуска. Когда у них появилась на свет дочь Маша, Лида вынуждена была терпеть постоянные упрёки Дениса: он обвинял её в расточительности, плохом хозяйствовании и беспорядке в доме.
То, что новорождённый ребёнок требовал круглосуточного внимания и заботы, мужа нисколько не убеждало. В его представлении женщины в декрете «отдыхали», словно находились на курорте.
— Да чем ты вообще занята?! — раздражённо восклицал Денис, ходя по комнате. — Ребёнок маленький: поел — уснул, проснулся — опять поел. На улицу выйти — сплошное удовольствие! Сиди себе на лавочке с коляской да в телефон уткнись. Разве это работа? Почему у тебя дома бардак и ничего не готово? Куда уходят деньги?!
— На подгузники, смеси, лекарства для Маши, — тихо оправдывалась Лида, укачивая капризничающую дочку. — Ты же сам видишь, сколько всего нужно ребёнку.
— Ой, перестань! — отмахивался Денис. — Что, подгузники золотые? Смесь, что ли, из икры делают? Ты просто транжиришь! Вот моя мать двоих детей поднимала и никогда не жаловалась.
— Времена были другие, — осторожно заметила Лида. — Да и ей помогала бабушка. А я одна с ребёнком…
— Одна?! — вспыхнул Денис. — А я кто, воздух? Я работаю с утра до ночи, чтобы вы ни в чём не нуждались! А ты сидишь дома, как барыня, и ещё осмеливаешься жаловаться!
Лида горько плакала, обижалась, пыталась что-то объяснить, но в её положении спорить было особенно трудно. Она жила на территории мужа, была с младенцем на руках и зависела от Дениса и его дохода.
— Может, нам лучше перебраться к моему отцу на время? — однажды робко предложила она. — Он помог бы с ремонтом в детской. Или, может быть, к маме…
— Даже не думай! — резко оборвал Денис. — Мне твоих родственников здесь не нужно. Живи здесь и радуйся. Не всем так везёт.
Пока Лида работала и приносила в семью хороший доход, придирок почти не было. Но стоило ей стать домохозяйкой и целиком зависеть от мужа, как начался настоящий кошмар. Любая покупка — даже простая пачка печенья — становилась поводом для сцены, каждая игрушка на полу — доказательством её «лени».
— Знаешь, в чём твоя проблема? — как-то вечером сказал Денис, указывая на разбросанные детские вещи. — Ты избалованная. Всегда жила так, будто всё делается само. А теперь жизнь показывает, кто ты на самом деле.
Лида всё чаще ловила себя на мысли, что сильно ошиблась, выйдя за него замуж. Позже, когда она вернулась на работу, а Маша пошла в сад, напряжение немного спало: материальное положение улучшилось, ссоры стали реже. Но обида, накопившаяся за время декрета, так и не растворилась. Лида помнила каждое унижение. Между супругами осталась трещина: они часто спорили и уже давно спали в разных постелях.
