— Витя, разберись со своей женой! Ты вообще виделa, что она творит?! Она просто вышвырнула меня на улицу!
Виктор сидел в офисе над договорами, когда телефон буквально разорвался от истеричного крика:
— Витя, разберись со своей женой! Она выставила меня за дверь! Да как она смеет?!
Голос сестры, Кристины, дрожал от обиды и слёз. Виктор отложил папки и почувствовал, как в висках знакомо застучала головная боль.
— Кристина, успокойся. Что произошло?
— Что произошло?! — взвилась она ещё громче. — Твоя жена… эта… она вынесла все мои вещи на лестницу! Просто схватила и выбросила! Как мусор! Я сейчас стою в подъезде, а соседи таращатся на меня, как на… как на бродяжку! Витя, ты понимаешь?! Она опозорила меня! На глазах у всех!
Виктор зажмурился и потёр переносицу. Последние две недели он ощущал: дома назревает неприятность. Анна стала молчаливой и напряжённой, а Кристина… Кристина вела себя так, будто поселилась в люксовом отеле, где всё включено.
— А с чего всё началось? — осторожно уточнил он.
— Да ни с чего! Совсем ни с чего! — захлёбывалась Кристина. — Я просто жила, готовилась к экзаменам, никого не трогала. А она с утра влетела в мою комнату… то есть в гостевую, и давай орать, что я должна съезжать! Я сказала, что приехала к брату, что это и твой дом тоже, а она… она начала запихивать мои вещи по сумкам! Витя, она даже нормально собраться не дала! Просто вытолкнула меня за дверь вместе со всем барахлом!
Внутри у Виктора вскипела злость. Как Анна вообще посмела? Кристина — младшая сестра, почти ещё девчонка, приехала поступать, и с ней так обращаются? В его доме?
— Она там совсем с катушек слетела? — сорвался он. — Ты где сейчас?
— На площадке, у лестницы! С тремя сумками! Витя, мне вообще некуда идти! У меня экзамен послезавтра, мне готовиться надо, а я…
— Стой там. Я сейчас всё решу, — резко бросил Виктор и, не дослушав рыдания, сбросил вызов.
Пальцы дрожали, пока он набирал номер жены. Гудки тянулись бесконечно.
— Да? — голос Анны был ровным, даже чересчур спокойным.
— Анна, что у вас там происходит?! — взорвался Виктор. — Объясни мне, почему моя сестра стоит на лестнице с вещами?!
Пауза. Он слышал её дыхание — спокойное, выверенное.
— Потому что я попросила её съехать, а она отказалась, — так же хладнокровно ответила Анна. — Пришлось помочь ей с выездом.
— Ты издеваешься?! — голос Виктора сорвался в крик. Несколько коллег обернулись, и он демонстративно отвернулся к окну, понизив тон до злого шипения. — Это моя сестра! Девятнадцатилетняя девчонка, которая приехала поступать! Ты выставила её, как какую-то…
— Виктор, лучше остановись, — в голосе Анны проступил холод. — Не говори того, о чём потом пожалеешь.
— Пожалею?! — он почти захлёбывался возмущением. — Это ты только что выкинула мою сестру! Ребёнка! Ты вообще понимаешь, что натворила?!
— Ребёнок, — повторила Анна эхом, и в её тоне прозвучало что-то опасное. — Ребёнок, который за две недели не вымыл за собой ни одной тарелки. Ребёнок, который устраивает тусовки в нашей квартире, пока мы на работе. Ребёнок, который без спроса взял моё новое платье и посадил на него винное пятно. Ребёнок, который сегодня утром заявил, что никуда не уйдёт, потому что «здесь живёт её брат».
— И что?! — перебил Виктор. — Здесь правда живёт её брат! Это и мой дом тоже, или ты забыла?
— Нет, Виктор, — Анна говорила тише, но от этого ещё жёстче. — Это мой дом. Моя квартира, купленная на мои деньги за три года до нашего брака. Ты живёшь здесь, потому что ты мой муж. А твоя сестра жила здесь, потому что ты две недели подряд меня уговаривал — и я согласилась. Временно. На время поступления.
— Ну и что, что квартира твоя! — огрызнулся он, чувствуя, как почва уходит из-под ног, но не желая уступать. — Мы семья! Или для тебя это пустые слова?!
— Именно потому, что мы семья, я разговариваю с тобой, а не просто меняю замки, — отрезала Анна. — Виктор, твоя «девочка» вела себя как избалованная и невоспитанная особа. Я терпела две недели. Пыталась говорить нормально. Объясняла, что в чужом доме нужно убирать за собой, не шуметь по ночам, не лезть в чужие вещи. Знаешь, что она мне ответила?
Виктор молчал, сжав зубы.
— Она сказала: «Это дом моего брата, и я делаю что хочу. Не нравится — твои проблемы». Вот так, Виктор. Слово в слово. И когда я предложила ей искать другое жильё, она заявила, что никуда не уйдёт. Поэтому да — я вынесла её вещи на площадку. Аккуратно сложила, между прочим.
— Это была твоя обязанность! — выпалил Виктор, уже понимая, что несёт чушь, но не в силах остановиться. — Ты хозяйка дома! Ты должна была как-то договориться!
— Моя обязанность? — в голосе Анны прозвучало искреннее удивление. — Виктор, ты сейчас серьёзно? Моя обязанность — перевоспитывать твою взрослую сестру?
— Она не взрослая! Ей девятнадцать!
— Мне было восемнадцать, когда я снимала комнату в общаге и подрабатывала по вечерам, чтобы платить за неё, — ледяным тоном сказала Анна. — И при этом я умудрялась убирать за собой и не хамить хозяйке. Так что не надо мне про возраст.
— Это другое! — Виктор чувствовал, что проигрывает, и от бессилия злился ещё сильнее. — У Кристины другое воспитание, она привыкла…
— К чему она привыкла? — перебила Анна. — К тому, что за ней всё делают? К тому, что ей всё можно? К тому, что старший брат решит любые проблемы? Виктор, ей девятнадцать. В этом возрасте люди женятся, рожают детей, служат. А ты всё про «ребёнка».
— Всё, хватит умничать! — сорвался он. — Ты вообще соображаешь, что натворила?! Она в подъезде стоит! Экзамен послезавтра! Ей идти некуда!
— У неё есть мать, которая живёт в двух часах езды, — спокойно ответила Анна. — Есть общежитие, если поступит. И есть деньги на гостиницу — те, что ты ей регулярно переводишь.
— Откуда ты знаешь про переводы? — вырвалось у Виктора.
— Потому что это наш общий счёт, гений, — устало сказала Анна. — И я вижу все операции. Пять тысяч «на карманные». Десять — на одежду. Ещё семь — непонятно на что. За две недели, Виктор. Двадцать две тысячи.
— Она моя сестра!
— А мне она стала моей проблемой! — впервые за разговор Анна повысила голос. — Которая закончилась ровно час назад, когда я закрыла за ней дверь!
— Ты… ты ненормальная! — выпалил Виктор, окончательно теряя самообладание. — Ты бессердечная эгоистка, которой плевать на мою семью!
— Так, стоп, — голос Анны снова стал тихим. — Виктор, ты только что назвал меня ненормальной и эгоисткой?..
Что-то в её интонации заставило его сразу притормозить.
— Я… я просто вспылил…
— Нет, подожди, давай доведём эту мысль до конца, — всё тем же пугающе ровным голосом продолжила Анна. — Я эгоистка потому, что не хочу жить в хаосе в своей же квартире? Потому, что мне неприятно, когда чужой человек шарит в моих вещах? Потому, что я устала подтирать за взрослой девушкой, которая даже «спасибо» не скажет?
— Кристина — не чужая!
— Для меня — чужая, Виктор. До этого я видела её три раза в жизни: на нашей свадьбе, на Новый год и на дне рождения твоей мамы. И каждый раз она вела себя так, будто я обязана ей служить. Так что да: для меня она посторонняя, которая злоупотребила моим гостеприимством.
— Отлично! Великолепно! — Виктор уже не владел собой. — Значит, моя семья для тебя — чужие люди! Может, мне тоже съехать? Чтобы твоё «королевство» не пачкать?!
Пауза затянулась так, что Виктор даже проверил, не оборвалась ли связь.
— Знаешь что, Виктор, — наконец сказала Анна, и в её голосе смешались усталость и твёрдость. — Твоя сестра может вернуться. Сегодня вечером. Заберёт оставшиеся вещи, извинится передо мной за хамство и съедет. Если тебе кажется, что это несправедливо — катись вместе с ней. Квартиру я купила до брака, она целиком моя. Собирай свои вещи и живи где угодно: у сестры, у матери, хоть ночуй в офисе. Мне всё равно.
— Ты мне угрожаешь?!
— Нет, Виктор. Я отстаиваю свой дом. Делаю то, что должна была сделать две недели назад. Ты можешь дальше орать, оскорблять и обвинять. Но каждое твоё следующее слово будет приближать тебя к двери с чемоданом. Выбор за тобой.
В трубке повисла тишина. Виктор тяжело дышал, чувствуя, как адреналин постепенно схлынул, оставляя после себя холодное понимание.
— Жду твоего решения до семи вечера, — добавила Анна. — Сестра может забрать вещи с восьми до девяти. Если будешь с ней — проследи, чтобы она не устроила спектакль. У меня нет сил на драму. Всё.
Короткие гудки прозвучали как приговор.
Виктор опустился на стул, уставившись в экран телефона. Мысли путались. С одной стороны — Кристина, которую он с детства привык прикрывать и защищать, младшая сестрёнка, плачущая в трубку. С другой — Анна, с которой он прожил четыре года, которую любил… или думал, что любил.
Телефон снова ожил. Кристина.
— Ну что, ты с ней поговорил? Она извинилась? Когда я могу вернуться?
Виктор провёл ладонями по лицу.
— Кристина… расскажи ещё раз. Только подробно. Что именно случилось.
— «Подробно»? — в её голосе вспыхнула обида. — Витя, ты мне не веришь?
— Просто расскажи. С самого начала.
— Ну… я проснулась, как обычно. Часов в одиннадцать. Пошла на кухню…
— В одиннадцать? — уточнил Виктор. — А спать ты во сколько легла?
— Ну… часа в три, наверное. Мы с девчонками болтали, потом сериал досматривала…
— Подожди. Девчонки были у нас дома?
— Ну да, в гости пришли. А что такого? Мы же тихо сидели!
Виктор вспомнил, как в понедельник Анна молча убирала осколки бокала в гостиной, который «случайно упал с полки».
— Дальше.
— Ну вот, захожу на кухню, а там Анна. И она сразу начала: мол, я должна мыть за собой посуду. Я сказала, что помою потом — мне же сначала позавтракать надо. А она в ответ, что «потом» у меня всегда к вечеру, и ей надоело за мной убирать. Представляешь? Как будто я тут свинарник развожу!
— Ты посуду мыла?
— Витя! — возмутилась Кристина. — Ты вообще на чьей стороне?!
— Я спросил.
— Ну… иногда забывала. У меня же экзамены на носу! Мне учиться надо!
Виктор закрыл глаза. «Иногда забывала» в переводе с Кристининого означало «не мыла никогда».
— Дальше что?
— Потом она начала про ночной шум. Типа ей рано вставать. Ну да, я иногда музыку включаю, но не на всю же громкость! И вообще, квартира большая — она не должна меня слышать!
— Трёшка, Кристина. Трёхкомнатная, а не дворец.
— Ну всё равно! И тут я вижу — она гладит моё платье. То самое голубое, в котором я на вечеринку ходила. Я спрашиваю, зачем она его взяла, а она говорит, что это её платье! Представляешь?!
У Виктора внутри всё похолодело.
— Кристина. То голубое платье, в котором ты на фото в инстаграме на прошлой неделе?
— Ну да. Красивое же! Я думала, Анна не заметит… она его давно не носила…
— Господи… — простонал Виктор. — Кристина, ты взяла её вещь без спроса?
— Витя, ну мы же почти семья! Что такого? Сёстры же делятся вещами!
— Вы не сёстры.
— Ну почти! И вообще, я бы постирала и вернула, но там… ну, случайно пятно получилось…
— Какое пятно?
— Ну… вино чуть пролилось. Красное. Но я же не нарочно!
Виктор почувствовал, как его праведная злость испаряется без остатка.
— И что сказала Анна?
— Она сказала, что платье стоило двадцать тысяч, и она надевала его один раз — на корпоратив. И что я должна либо оплатить химчистку, либо купить новое. А я говорю: откуда у меня такие деньги? И вообще, подумаешь, платье — можно другое взять. А она прям побелела и сказала, что мне надо съезжать.
— И ты что ответила?
— А что я должна была ответить?! — Кристина снова заговорила обиженно. — Я сказала, что приехала к брату, что это твой дом тоже, и никуда я не уйду! Пусть она сама уходит, если ей не нравится!
Виктор медленно провёл рукой по лицу.
— Кристина… — тихо сказал он. — Это не мой дом. Это квартира Анны. Она купила её ещё до нашей свадьбы.
— Ну и что? Вы же муж и жена!
— Это значит, что по документам я здесь просто живу. А квартира — её.
— Но ты же её муж!
— Поэтому я и живу там. А ты — нет.
Тишина в трубке говорила громче слов.
— Так ты… ты на её стороне? — наконец прошептала Кристина, и голос у неё дрогнул. — Против родной сестры?
— Я пытаюсь разобраться, — устало ответил Виктор. — Кристина, скажи честно: ты за собой убирала?
— Ну… не всегда…
— Посуду мыла?
— Витя…
— Кристина. Да или нет.
— Иногда забывала, — пробормотала она.
— Друзей приводила без предупреждения?
— Один раз…
— Сколько?
— Два, — тихо призналась она. — Может, три.
— И вещи Анны брала без спроса.
— Одно платье! Я хотела вернуть!
— С винным пятном.
Кристина всхлипнула.
— Витя, ну почему ты такой злой? Я же не специально… Я просто… я думала, мы семья…
— Семья — это не разрешение хамить, — Виктор говорил спокойно, но жёстко, чувствуя, как рассыпаются последние иллюзии. — Ты вела себя как невоспитанный ребёнок. И Анна имела полное право попросить тебя уйти.
— Но…
— Нет, слушай. Ты можешь прийти сегодня вечером — с восьми до девяти. Заберёшь оставшиеся вещи. Извинишься перед Анной. По-взрослому. И съедешь. К маме или снимешь комнату. У тебя есть деньги, которые я переводил.
— А экзамен?
— До экзамена два дня. Этого достаточно, чтобы найти временное жильё. Кристина, тебе девятнадцать. Пора учиться отвечать за свои поступки.
— Значит, ты выбираешь её.
— Я выбираю здравый смысл. И да, Кристина, я выбираю жену. Потому что она права. Полностью.
— Ты ещё пожалеешь! — выпалила Кристина, и в трубке прозвучали короткие гудки.
Виктор посмотрел на телефон и тяжело выдохнул. Потом набрал номер Анны.
— Да? — настороженно откликнулась она.
— Прости, — просто сказал он. — Ты была права. Во всём. Я повёлся на слёзы и даже не попытался разобраться. Прости меня.
Пауза.
— Ты поговорил с ней? — осторожно спросила Анна.
— Да. И понял, что был полным идиотом. Анна, прости за крик, за оскорбления, за то, что не поддержал сразу. Ты терпела две недели, а я даже не хотел замечать…
— Я пыталась тебе объяснить, — тихо сказала она. — А ты каждый раз отмахивался: «она же ребёнок», «привыкнет», «дай время»…
— Я знаю. Я был слеп. Или делал вид, что слеп. Так проще.
— Виктор… я не чудовище. Я правда пыталась. Но когда она сказала, чтобы я сама убиралась отсюда… это было уже слишком. Я поняла: если не поставлю точку, она так и останется. Потому что ты не смог бы ей отказать.
— Ты права, — признал он. — Не смог бы. Поэтому спасибо, что у одного из нас хватило твёрдости.
— Ты не злишься?
— На себя — да. На тебя — нет. Ты сделала то, что должен был сделать я. Защитила наш дом.
Анна тихо выдохнула — и он услышал, как напряжение в её голосе спадает.
— Она придёт вечером? — спросила она.
— Придёт. Заберёт вещи. И… Анна, я буду рядом. Прослежу, чтобы всё прошло спокойно. Чтобы она извинилась. Нормально.
— Хорошо, — после паузы сказала Анна. — Виктор… может, я погорячилась тогда насчёт «собирай вещи»…
— Нет, — перебил он. — Ты не погорячилась. Я заслужил. Но я очень надеюсь, что ты дашь мне шанс всё исправить.
— Посмотрим, — в голосе прозвучала еле заметная улыбка. — Для начала проследи, чтобы твоя сестра не устроила цирк.
— Не устроит. Обещаю.
Когда он опустил телефон, он заметил, что руки больше не дрожат. Впервые за день мысли стали ясными. Может, впервые за последние две недели.
Он посмотрел на часы. До вечера оставалось пять часов. Достаточно, чтобы подобрать слова для очень непростого разговора с сестрой — разговора, который он должен был провести ещё давно.
А пока нужно было закончить отчёт.
Пора было всем повзрослеть. Включая его самого.
