Муж спустил наши деньги на сестру. Я продала его машину за час
Павел шумно втянул воздух носом, взгляд метался из стороны в сторону.
— Алл… ну ты пойми, Катьке правда нужно было. У неё там дело… проект. Она всё вернёт, ещё и с процентами! Через неделю, говорит, заживём — хоть купайся в деньгах!
Алла молча смотрела на красный листок и на его дрожащие пальцы.
— Ты отдал деньги Кате? — спокойно спросила она. — Своей сестре, которая в жизни ни дня не работала? На какой ещё проект? Что за проект, Паша? Очередная пирамида из дерьма?
— Хватит орать! — взвизгнул Павел, стараясь говорить уверенно. — Там… эти… как их… она в теме! Сказала — стопроцентно: вложишь двадцать, получишь сто. Мы же для семьи стараемся! Я вообще-то хотел тебе сапоги купить!
— Сапоги… — Алла криво усмехнулась. — Ты мне не сапоги купил, Паша. Ты мне удавку на шею затянул. Есть нам нечего, придурок. Видишь куриные хребты? Вот наш ужин на три дня вперёд.
Павел съёжился, втянув голову в плечи.
— Ну чего ты сразу… Мать звонила, сказала — надо помочь сестре, у неё шанс всей жизни. Я же мужчина, обязан поддержать.
— Ты не мужчина, Паша. Ты ходячий кошелёк для своей мамочки и сестрёнки. А для нас — лишний груз. Ешь свой суп. Воду хлебай, мясо сыну оставь.
Вечер прошёл в гнетущей тишине.
Мишка, семилетний сын, быстро поел и ушёл в комнату делать уроки. Он чувствовал, что мать на пределе, и старался не попадаться на глаза.
Алла мыла посуду ледяной водой — горячую отключили ещё неделю назад «на профилактику», которая всё никак не заканчивалась. Руки ныло и сводило.
Она вытерла ладони о фартук и взяла телефон.
Набрала номер золовки.
Долгие гудки. Наконец ответили.
— Алло? — голос Кати звучал весело, на фоне гремела музыка. — Кто это?
— Это Алла. Жена твоего спонсора.
— Ой, Аллочка! — Катя захихикала. — Чего звонишь? Поздравить решила? Мы тут с Пашкой сделку отметили, ну… я за него выпила!
— Катя, верни деньги. Нам нечем платить ипотеку и в доме пусто.
— Ой, опять ты со своими причитаниями! — голос золовки стал приторно-капризным. — У тебя вечно катастрофа. Не жадничай, Аллка! Деньги любят лёгкую руку, я их уже пустила в оборот. Потерпи, богачка! Скоро на «Мерсе» кататься будешь!
— Катя, если завтра денег не будет, я приеду и повыдираю тебе волосы.
— Фу, какая хамка! — скривилась Катя. — Совсем деревня, Аллка. Не звони, я занята.
Связь оборвалась.
Алла с силой швырнула телефон на диван.
— Ну что она сказала? — осторожно спросил Павел.
— Что ты идиот, Паша. И что денег не будет.
— Да брось… Вернёт она. Катька нормальная, просто ей по жизни не везёт.
— Ей как раз везёт. У неё есть такой дурак, как ты. А нам не везёт — завтра банк начнёт названивать.
— «Жди, богачка, скоро на “Мерседесе” поедешь!» — хохотала золовка в трубке.
Алла посмотрела на мужа, который вынес из семьи последние деньги, и поняла: рассчитывать можно только на себя.
Утро началось не с кофе, а с сообщения от банка:
«Уважаемый клиент! Напоминаем о плановом платеже…»
Алла проверила карту — 350 рублей.
Хватит на дорогу до работы и обратно и на самый дешёвый хлеб.
Она зашла к соседке, бабе Вале.
Та открыла дверь с огромным рыжим котом на руках.
— Валенька, одолжи пять тысяч до зарплаты, очень выручишь.
Баба Валя сжала губы.
— Аллочка, да откуда… Нам самим пусто, пенсия только десятого. Внук вчера забегал — подчистил всё подчистую. Нет, дочка. В ломбард сходи, может, кольцо заложишь.
Алла посмотрела на обручальное кольцо — тонкое, стёртое временем. За него дадут максимум полторы тысячи. Это не выход.
— Спасибо, баб Валь.
На работе — Алла фасовала товар на аптечном складе — день тянулся бесконечно.
Она клеила ценники:
«Витамины для красоты и молодости». Цена — 2500 рублей.
Мысли лезли одна хуже другой:
«А если одну спрятать? Охрана дремлет… Продать через интернет за полцены… Нет. Поймают — выгонят. Тогда точно конец».
Обед она пропустила. Пила воду из кулера, чтобы хоть как-то заглушить голод.
Вечером вернулась домой.
В подъезде было темно — лампочку выкрутили.
Она открыла дверь.
В квартире — мрак и тишина. Света не было.
— Паша? — позвала она.
В ответ — только храп.
Алла щёлкнула выключателем — без толку.
В коридоре на щитке висела бумажка:
«Отключено за неуплату. Долг 4800 руб. Мосэнерго».
Паша «забыл» заплатить. Месяц назад она дала ему пять тысяч — он клялся, что всё оплатил. А сам… пропил? Или снова отправил Кате?
Алла опустилась прямо на грязный коврик в прихожей.
Из комнаты вышел Мишка.
— Мам, ты пришла? Я уроки не могу сделать — темно. И есть хочется.
Алла посмотрела на сына.
— Сейчас, родной. Сейчас что-нибудь придумаем.
Она зашла в спальню.
Павел спал одетый, раскинувшись на диване. На полу валялась пустая бутылка. Перегар бил в нос так, что слёзы выступали.
Он храпел, посвистывая, как человек, у которого всё под контролем. Ему было тепло и всё равно — на ипотеку, на отключённый свет, на голодного ребёнка.
Алла смотрела на него и вдруг ощутила пустоту.
Лопнуло терпение. И вера.
Ничего не наладится.
Завтра начислят штрафы, потом придут описывать квартиру. Идти некуда. Родителей нет. Они окажутся на улице из-за того, что этот… решил поиграть в хорошего брата.
Ей захотелось схватить чугунную сковородку и ударить. Чтобы замолчал.
Но сил не было даже на это.
Алла села на край дивана и тихо, беззвучно зарыдала, зажав рот кулаком, чтобы не услышал Мишка.
«Я же мужик, я обязан помогать сестре!» — орал он вчера, раздавая последние деньги.
А сегодня спал, пока им отключали свет.
Алла посмотрела на ключи в прихожей и поняла: выход есть.
