Муж раздражался из-за того, что я работаю и из-за этого не успеваю подавать ужин вовремя; он предложил разъехаться, чтобы «всё обдумать».
Без него оказалось удивительно спокойно — я подала на развод.
Я долго смотрела на телефон. Алексей названивал уже в третий раз за вечер, но я упрямо не отвечала. На экране мигало время — половина одиннадцатого. Раньше в этот час я уже мыла бы посуду после ужина, протирала бы стол, развешивала бельё. А теперь сидела на диване с чашкой холодного чая и размышляла, как же сильно всё переменилось всего за три недели.
А началось всё с того вечера. Я вбежала домой около восьми, торопливо бросила сумку на стул и вытащила из холодильника котлеты, приготовленные утром. Алексей появился на кухне, когда я ставила сковородку на плиту.
— Ну и где ужин, Ирочка? — спросил он ровным тоном, но напряжение в его голосе я почувствовала сразу.
— Сейчас разогрею, минут через пять всё будет готово.
Он прошёл к столу и провёл пальцем по поверхности.
— Пыль. Везде пыль. Ты вообще убираешься?
Я молчала, переворачивая котлеты. Руки подрагивали — то ли от усталости, то ли от обиды, сама не понимала.
— Лёша, я очень устаю. Я ведь теперь тоже работаю.
— Работать — не твоя обязанность! — повысив голос, резко бросил он. Я вздрогнула. — Зачем тебе эта работа, если дома бардак, ужина нет, а я как дурак жду?
Господи, да сколько можно. Я ведь уже объясняла — денег не хватает. Или он считает, что делать маникюр раз в три месяца — это роскошь?
— Нам нужны дополнительные деньги, — сказала я спокойно. — Твоей зарплаты недостаточно, даже чтобы нормально питаться.
— Надо быть экономнее! Другие жёны справляются, а ты…
Он оборвал фразу и отвернулся к окну. Я выключила плиту, поставила перед ним тарелку. Села напротив: внутри всё стянулось, превратилось в тугой клубок.
— Послушай, — начал Алексей, глядя прямо на меня. — Давай какое-то время поживём отдельно. Мне нужно всё переосмыслить.
— Что? — не сразу поняла я.
— Передохнём друг от друга. Мне один знакомый посоветовал — у них с женой так было, и потом всё уладилось. Я переберусь пока к маме, а ты тут подумай, как дальше жить хочешь.
Он поднялся из-за стола, даже не притронувшись к еде, и вышел. Я осталась сидеть, глядя на остывающие котлеты. В горле стоял ком, дышать было трудно.
Вот так просто он уходит. Берёт — и уходит.
Через час Алексей собрал вещи и ушёл. Квартира принадлежала мне, она осталась от бабушки, так что съезжать пришлось ему. Я проводила его до двери, попыталась что-то сказать, но он лишь махнул рукой.
— Созвонимся.
Дверь хлопнула. Я стояла в коридоре и слушала тишину. Такой тишины в нашем доме не было уже много лет. Никакого храпа из спальни, никаких ворчаний, никаких бесконечных претензий.
Первые два дня я не переставая плакала. Рыдала на работе в туалете, дома на кухне, перед сном. Как я буду одна? Как справлюсь? Звонила маме — она приезжала, гладила меня по голове, будто ребёнка.
— Доченька, может, это и к лучшему, — тихо сказала она, вытирая мне слёзы. — Посмотри на себя. Ты же себя совсем загнала.
Она достала из сумки деньги и вложила мне в ладонь.
— На окрашивание волос. Не экономь на себе, Ирочка.
Я смотрела на купюры и чувствовала, как внутри что-то шевелится. Злость? Обиды накопившиеся? Не знаю. Но внезапно подумала: а когда я вообще в последний раз думала о себе?
На третий день позвонила Таня — моя школьная подруга. Голос у неё был бодрый, даже слегка игривый.
— Ирка, хватит киснуть! Одевайся. Через час заберу тебя — идём на танцы.
— Какие танцы, Тань… мне сейчас не до этого.
— Вот именно, что до этого! Я тебе не позволю превратиться в овощ. Быстро собирайся!
Я пыталась отговориться, но у меня плохо получалось. Таня игнорировала все мои возражения.
— Всё, решено. Жду!
Я взглянула в зеркало. Растрепанные волосы, застиранная домашняя кофта, опухшее от слёз лицо. Боже, ну и вид.
Натянула джинсы, нашла в шкафу светлую блузку. Чуть накрасилась — руки дрожали, тушь размазалась. Стерла, сделала заново. Более-менее вышло.
Студия танцев была в соседнем районе, в подвале старого дома. Таня вела меня за руку, а я сопротивлялась.
— Тань, я же вообще танцевать не умею.
— Так научишься! Не переживай.
Зал был маленький, с огромными зеркалами по стенам. Пахло потом и дешёвым освежителем. Полы поскрипывали. Женщин было человек пятнадцать — все разные, оживлённо переговаривались.
Включили музыку. Инструктор показывала движения. Все повторяли. Я стояла в уголке и чувствовала себя деревянной. Тело не слушалось, ноги заплетались. Я мысленно спрашивала: что я тут делаю? Зачем пришла?
Взглянула в зеркало — и вдруг увидела не загнанную домохозяйку, не подавленную жену. Просто женщину, которая старается двигаться под музыку. И на моём лице была улыбка. Нестойкая, смущённая, но настоящая.
— Вот! — Таня подбежала ко мне. — Смотри, ты такая красавица!
Я рассмеялась. Впервые за эти дни — искренне. И почувствовала, как внутри что-то отпускает, словно мягко ослабляется тугая верёвка, стянувшая меня все эти годы.
Мне хорошо. По-настоящему хорошо.
На следующий день Алексей снова позвонил. Я была на работе и ответила.
— Как ты там? — сухой, деловой тон.
— Нормально.
— Пришёл счёт за коммуналку, скинь мне половину.
— Ладно.
Пауза. Слышно, как он тяжело дышит.
— Убралась хоть?
Ну конечно. Опять то же самое.
— Алексей, тебе-то какое дело?
— Как это какое? Это же наша квартира.
— Моя квартира, — сказала я гораздо увереннее, чем рассчитывала.
Он раздражённо фыркнул.
— Вот в этом вся беда, Ира. Ты совсем перестала слушаться…
Я завершила разговор. Просто нажала красную кнопку и положила телефон на стол. Пальцы не дрожали. Внутри — удивительное спокойствие.
Больше никаких оправданий. Ни одному человеку. Никогда.
В квартире стояла тишина. Я заварила кофе, устроилась у окна. На столе стоял гиацинт — давно засохший, всё никак не доходили руки выбросить. Сейчас встала, спокойно убрала сухой цветок и налила свежую воду в вазу. Завтра куплю новые цветы — живые, яркие.
Таня звонила ежедневно: вытаскивала то на прогулку, то в кино, то обратно в танцевальную студию. Сначала я заставляла себя идти, потом втянулась. На работе тоже заметили — я стала энергичнее. Начальник позвал к себе.
— Ирина, мы рассматриваем ваше повышение. Оплата возрастёт, но и обязанностей прибавится. Готовы?
Я кивнула, почти не веря происходящему.
— Да, конечно.
Я справлюсь. У меня получится.
Через пару недель мы с Таней купили путёвки на море — недорогие, на семь дней. Я сомневалась: позволительно ли сейчас тратить деньги на себя? А потом подумала: а почему бы и нет?
Море оказалось тёплым, ветер — солёным и лёгким. Мы валялись на пляже, ели мороженое, болтали до самой ночи. Таня щёлкала меня на телефон.
— Посмотри на себя! Ты же сияешь!
Я взглянула на экран: загоревшее лицо, выбившиеся волосы, широкая улыбка. Неужели это я?
— Ты точно как героиня сериала, которая после развода расцвела, — хохотала Таня. — Нашла себя заново!
— Кажется, да, — прошептала я.
Когда вернулась в город, Алексей снова позвонил. Без прелюдий.
— Давай встретимся. Надо поговорить.
— О чём именно?
— О нас. Нужно решить, что делать дальше.
Я согласилась. Выбрали кафе «Пельмени и кофе» — место, куда раньше часто заходили.
Я пришла раньше времени, заказала кофе и села у окна. Когда зазвенел колокольчик, вошёл Алексей. Он выглядел уставшим, помятым. Сел, кивнул официантке:
— Мне пельмени.
Мы молчали. Я неторопливо пила кофе, смотрела на улицу. Он перебирал телефон в руках.
— У мамы невозможно жить, — наконец сказал он. — Она во всё лезет, пилит с утра до ночи. Я просто вымотался.
А я не выматывалась, когда ты пил мне мозги годами?
— Сочувствую, — спокойно ответила я.
— Так что? Ты всё обдумала? Готова бросить эту свою работу? Вернёмся к нормальной жизни?
Я посмотрела на него внимательно: знакомая манера сидеть, уверенное выражение лица — он был уверен, что я подчинюсь.
— Алексей, я не собираюсь возвращаться.
Брови у него сошлись.
— В смысле?
— Я пришла к выводу, что нам нужно развестись. Мы совершенно не подходим друг другу.
— Что?! — он подался вперёд. — Ты что несёшь?!
— Я абсолютно серьёзна.
Его лицо налилось краской.
— Ты стала другой, Ира. Я тебя просто не узнаю.
— А я впервые в жизни узнаю себя, — сказала я ровно.
Он резко вскочил, едва не уронив стул.
— Ну и как хочешь! Ещё пожалеешь!
Он стремительно вышел. Колокольчик снова звякнул. Официантка подошла:
— С вас пятьсот тридцать рублей.
Я спокойно достала деньги. Он даже не подумал оплатить собственный заказ. По-старому.
Дома я открыла шкаф, достала старый чемодан. Собрала его вещи — рубашки, джинсы, бритву, книги. Всё аккуратно сложила, застегнула молнию. Поставила чемодан в коридор.
Заберёт, когда сочтёт нужным.
Вернулась на кухню. Вчера купила хризантемы — белые и жёлтые. Поставила их в свежую воду. На плите вскипал чайник — я заварила любимый травяной чай, тот самый, который Алексей терпеть не мог. Говорил, пахнет сеном.
С чашкой подошла к окну. Открыла створку. Влетел холодный, пахнущий дождём ветер. Октябрь только начинался, на деревьях золотели листья.
Я свободна. Впервые за много лет я могу делать то, что хочу.
Телефон пискнул. Таня: «Ну что там? Как прошло?»
Я ответила: «Решила разводиться. И чувствую себя замечательно».
Не прошло и минуты — новое сообщение: «Тогда завтра отмечаем!»
Я улыбнулась. Допила чай, убрала чашку. Окинула взглядом квартиру — моё пространство, мои вещи, моя жизнь. Никто не будет ворчать о пыли, требовать ужин по расписанию, говорить, что женщина обязана сидеть дома.
Теперь я живу для себя. Наконец-то.
Утром меня разбудило солнце. Я потянулась, сварила кофе, достала из холодильника йогурт. Включила музыку — громко. Раньше так нельзя было: Алексею мешало.
Телефон зазвонил. Алексей.
— Я заеду за вещами вечером.
— Хорошо. Чемодан в коридоре.
— Ира… может, всё-таки подумаешь?
— Нет, Лёш. Я уже всё решила.
Он замолчал.
— Ну как хочешь.
И отключился.
Я пошла в душ, стянула одежду, посмотрела на своё отражение. Обычная женщина сорока двух лет: не юная, но и не пожилая. Пара лишних килограммов, серебро в волосах. Зато глаза — живые, сияющие.
Мне нравится эта женщина.
После душа я надела джинсы и новую синюю блузку, купленную на прошлой неделе. Алексей всегда говорил, что синий мне не идёт. А мне нравится.
Собралась на работу. У двери стоял чемодан. Скоро он исчезнет — и точка в истории будет поставлена.
На улице было тепло, листья шуршали под ногами. Я шла на остановку и думала: вечером встречусь с Таней. На выходных снова танцы. В следующем месяце хочу записаться на онлайн-курсы для подработки — давно мечтала.
Столько планов. И все — для меня.
На работе начальник похвалил за проект. Коллеги позвали обедать вместе. Я согласилась — раньше всегда спешила домой готовить.
Теперь спешить некуда.
Вечером, когда вернулась, чемодана уже не было. Алексей забрал вещи, пока меня не было. Наверное, специально пришёл так, чтобы не столкнуться.
И правильно. Нам так обоим легче.
Я сняла туфли, прошла на кухню, поставила чайник. Подошла к окну: хризантемы стояли свежие, яркие. За окном темнело, в домах зажигался свет.
Телефон снова завибрировал. Таня: «Ну выходи скорее, я у подъезда!»
Я накинула куртку, взяла сумку. Взглянула в зеркало, поправила волосы, подкрасила губы. Вполне симпатично.
Выскочила на улицу. Таня уже ждала, махала мне.
— Наконец-то! Поехали отмечать твою свободу!
Я села в машину, закрыла дверь.
— Поехали.
Музыка загремела, машина тронулась. Я смотрела на улицы, деревья, людей. Внутри — тепло, ровное спокойствие.
Я справлюсь. Я уже справляюсь. И мне хорошо — так хорошо, как не было много лет.
