— Сыночек, сегодня тётя с семьёй приедет, так что о поездке на море даже не мечтайте! — объявила мать.
— Да что ж такое! Я же заранее тебя предупреждала! — Тоня швыряла в чемодан летние вещи так, будто мстила им за все накопившиеся обиды. — Говорила же — бронировать нужно заранее! А ты только: «Да успеем, Танька, не переживай!»
Семён стоял на балконе, молча затягиваясь сигаретой и глядя на унылые многоэтажки. Они планировали отпуск полгода: Крым, море, покой… А в итоге вместо моря — нахальная родня.
— Сыночек, тётя с родственниками скоро приедет, так что отдых можете вычеркнуть! — повторила мать, появляясь на пороге без малейшего приветствия.
Галина Степановна ввалилась в квартиру, как обычно — неожиданно и уверенно. В руках пакеты, на лице то самое выражение, которое Тоня мысленно называла «я уже всё решила за вас».
— Мам, ты что устраиваешь? — Семён раздавил окурок об перила. — У нас билеты на руках, гостиница оплачена…
— Что я устраиваю? Нади с внуками ехать больше некуда. Родственники ведь! А море… — она отмахнулась, — море подождёт.
Внутри Тони что-то болезненно сжалось в тугой ком. Целых одиннадцать месяцев она копила с каждой зарплаты. Экономила на обуви, на посиделках с подругами, откладывала буквально рубль к рублю. Всё ради этих двух недель у моря.
— Галина Степановна, — голос Тони был слишком спокойным, а это всегда значило беду, — вы им, надеюсь, сказали, что мы завтра уезжаем?
— Ну что ты, доченька! Какое море, когда родня собирается! — свекровь уже раскладывала на столе пакеты с продуктами. — Родственников нужно принять, как положено.
— Как положено? — Тоня вышла из спальни с недопакованным купальником в руке. — А спросить хозяев квартиры «как положено»?
Галина Степановна выпрямилась, и в её взгляде появилось что-то хищное:
— Ты, видимо, позабыла, на чьё имя эта квартира оформлена. И чей сын здесь живёт.
— Мама, прекрати! — сказал Семён, заходя с балкона, но твёрдости в его голосе Тоня так и не услышала.
Дальше всё закрутилось, словно в дурном сне. Приехала тётя Надя — крупная, шумная, лет пятидесяти — с двумя взрослыми детьми и тремя внуками. Квартира за минуту превратилась в вокзал.
— Тонечка, милая! — тётя Надя так крепко её обняла, что хруст позвонков был слышен, кажется, даже соседям. — Как замечательно, что вы никуда не уехали! А то бы мы так и не встретились!
Дети носились по коридору с визгами, взрослые спорили о политике на кухне, а Тоня стояла в спальне и смотрела на чемодан с аккуратно сложенными вещами для моря.
— Тонь, ну не сердись, — Семён попытался её приобнять, но она отстранилась. — Подумаешь, переждём недельку…
— Недельку? — она повернулась, и в её глазах он увидел ледяное выражение, которое давно забыл. — С чего ты взял — неделю?
Он не знал. Никто не знал.
Родня тёти Нади обосновалась у них капитально. Холодильник пустел стремительно, телевизор орал без перерыва, в ванной постоянно кто-то плескался.
На третий день, за ужином, тётя Надя вдруг объявила:
— А что, родные мои, давайте все вместе на море махнём! Веселее же!
Тоня едва не подавилась борщом.
— Все вместе? — спросила она, откашлявшись.
— Ну да! У вас билеты есть… Мы с вами! Детям море полезно!
— Надя дело говорит, — кивнула Галина Степановна. — Семья должна держаться вместе.
Семён сидел молча, ковырял хлеб. Тоня смотрела на него и понимала: он снова уступил. Как всегда, когда речь шла о его семье.
— А деньги на дорогу? На жильё? — тихо спросила она.
— Ой, Тонечка, — тётя Надя махнула рукой, — мы же родные! Какая разница — там копейки… Семёнчик мужчина, он поможет!
И они действительно поехали. Все. Девять человек в двух номерах, которые Тоня бронировала для романтического отдыха вдвоём.
Первый же день превратился в хаос. Дети вопили, требуя мороженого каждые полчаса. Тётя Надя с дочкой громко обсуждали отдыхающих вокруг. А к обеду…
— Семёночек, — тётя Надя похлопала его по плечу, — ты же угостишь нас в этом уютном кафе?
Семён перевёл взгляд с меню на Тоню. Она отвернулась к морю, её плечи были натянуты как канаты.
— Да, тётя Надя, конечно, — сказал он.
А вечером, когда счёт за ужин на девятерых превысил их месячную зарплату, что-то в Семёне надломилось.
— Всё! — он резко вскочил, стул скрипнул. — Довольно!
Тётя Надя застыла с бокалом. Дети умолкли. Даже море за окном будто стихло.
— Семёночек, ты чего? — удивление на её лице выглядело почти искренним. — Мы же так чудесно проводим время…
— Чудесно? — его голос прозвучал тихо, но Тоня знала — это худший вариант. — Тётя Надя, а скажите, сколько вы за эти три дня потратили?
— Ну что ты, милый… — она натянуто усмехнулась. — Мы же у вас в гостях…
— В гостях? — Семён достал блокнот и начал читать: — Завтрак — четыре тысячи. Пляжные сладости — полторы. Обед — пять с половиной. Ужин — семь с лишним. И это только сегодня!
Щёки тёти Нади побледнели, затем порозовели.
— Семён, не при детях… — прошипела она.
— Именно при детях! — он хлопнул блокнотом. — Чтобы знали, как жить за чужой счёт и нагло пользоваться добротой других!
Старший внук, который весь вечер пялился в телефон, поднял голову:
— Эй, мужик, ты чё кипишь? Мы же семья…
— Семья? — Семён повернулся к нему. — А ты хоть раз поблагодарил? Хоть раз предложил заплатить за себя?
— Семён! — вскрикнула дочь тёти Нади. — Мама к вам с добром, а ты…
— С добром?! — Тоня не выдержала. Она встала рядом с мужем. В её голосе была такая злость, что официант обернулся. — Вы без спроса к нам припёрлись, испортили нам отпуск, а теперь ещё и едите за наш счёт! И это добро?!
— Тонечка, — тётя Надя попыталась говорить мягче, примирительно, — ну мы ведь не нарочно… Просто решили…
— Что решили? — Тоня наклонилась вперёд, глядя прямо ей в глаза. — Что Семён у вас как банкомат? Что мы обязаны обеспечивать всю вашу ораву?
— Да как ты смеешь! — тётя Надя вскочила так резко, что стул скрипнул. — Я его на руках носила! Галина Степановна обо всём узнает!
— Узнает! — Семён уже доставал телефон. — Сейчас же ей позвоню и объясню, сколько стоит ваше «родственное участие»!
Он набрал номер, но тётя Надя схватила его за запястье:
— Не надо! Семёнушка, перестань… Мы же не со зла…
— Не со зла? — Тоня издала короткий, резкий смешок. — Вы «случайно» заказали лобстеров? По ошибке выбрали самое дорогое вино?
Одна из внучек тёти Нади расплакалась. За ней — ещё один ребёнок. Люди за соседними столиками уже перестали скрывать любопытство.
— Всё, — Семён бросил кредитку на стол. — Последний раз. Завтра вы возвращаетесь домой. И оплачиваете всё сами.
— Ты с ума сошёл! — дочь тёти Нади вскрикнула. — У нас же путёвки на неделю!
— Какие путёвки? — холодно уточнила Тоня. — Вы же «в гостях».
— Мы детей на море привезли лечиться! — тётя Надя попыталась сыграть в жалость. — Врач сказал — море обязательно!
— Врач сказал лечиться за мой счёт? — Семён подписал чек, даже не глядя. — Интересный врач.
Вернувшись в номер, они попали в сердцевину настоящего скандала.
Тётя Надя рыдала в трубку, жалуясь Галине Степановне. Дети носились по коридору гостиницы, требуя внимания. Дочь её бешено печатала сообщения в семейный чат.
А Тоня сидела на балконе, смотрела на тёмную воду и впервые за долгое время едва заметно улыбалась.
— Не жалеешь? — спросил Семён, присаживаясь рядом.
— О чём?
— Что отпуск сорвали…
Тоня посмотрела на него — на сорокалетнего мужчину, который впервые в жизни нашёл в себе смелость поставить границу собственной семье.
— Знаешь… — тихо сказала она, — по-моему, наш отпуск начинается только сейчас.
Утром родня собиралась молча, злые и обиженные.
Галина Степановна звонила каждые тридцать минут, требуя объяснений.
Но Семён просто выключил телефон.
— Доберутся домой — тогда поговорим, — сказал он, помогая погрузить чемоданы в такси.
Прощание вышло ледяным.
Тётя Надя бормотала что-то про неблагодарность, дочь её демонстративно отворачивалась, внуки хлопали дверьми.
Когда машина исчезла за поворотом, Семён и Тоня остались стоять у входа в гостиницу — впервые по-настоящему одни.
— Тонь… — он взял её ладонь. — Я…
— Шшш… — она приложила палец к его губам. — Пойдём на пляж. У нас ещё четыре дня.
Четыре дня, которые они выстрадали.
Но история на этом не закончилась.
Галина Степановна уже готовила свой ответный удар…
На третий день их «нового» отдыха раздался звонок.
Семён лежал на солнце, Тоня читала под зонтом — впервые за долгое время они просто отдыхали.
— Семён Викторович? — женский голос, резкий и официальный. — Администрация гостиницы «Золотой берег». У нас к вам вопрос…
— Слушаю, — Семён насторожился.
— Дело в том, что к нам прибыли люди, заявляющие, что вы оплатили их проживание. Они требуют заселения в ваши номера.
Семён почувствовал ледяной пот.
— Какая группа?
— Девять человек. Главная — женщина по имени Галина Степановна. Говорит, что вы её сын.
— Чёрт! — Семён вскочил. — Тоня! Немедленно собирайся!
— Что случилось?
— Моя мать приехала. С тётей Надей. Всем выводком!
Они ворвались в гостиницу — но было поздно.
В холле творился абсурд.
Галина Степановна, при полном параде, размахивала паспортом у лица испуганной администраторши.
Тётя Надя всхлипывала в кресле.
Дети носились вокруг.
Дочь тёти Нади яростно стучала пальцами по экрану.
— Это возмутительно! — кричала Галина Степановна. — Я мать! Мать! А меня не пускают к сыну!
— Мам, что за цирк? — Семён подошёл.
— О, сынок! — она бросилась к нему. — Эта девушка утверждает, что номера заняты!
— Они и заняты. Наши, — сухо сказала Тоня.
— Тонечка, дорогая! — тётя Надя вскочила. — Мы приехали мириться! Решили вас простить!
— Простить? — голос Семёна сорвался. — За что вы нас «проща́ете»?
— Ну как же… — Галина Степановна укоризненно на него посмотрела. — Вы же так некрасиво обошлись с семьёй…
— Бабушка, а где наши комнаты? — ныл младший внук. — Я хочу на море!
— Сейчас, солнышко… — тётя Надя гладила его по голове. — Дядя Сёма нас сейчас заселит…
— Дядя Сёма никого заселять НЕ собирается! — рявкнул Семён. — Вы совсем совесть потеряли?
Появился охранник — высокий, мрачный.
— Мне сообщили о нарушении порядка…
— Да какое нарушение! — защебетала Галина Степановна. — Мы просто семья, хотим отдыхать вместе!
— Кто оплачивает проживание? — уточнила администратор.
Все уставились на Семёна.
Он чувствовал себя в ловушке.
— Никто! — громко сказал он. — Я их не приглашал!
— Как не приглашал? — Галина Степановна округлила глаза. — Сын родную мать не пригласил?
— Мам, у нас медовый месяц! — выпалил Семён. — Мы второй раз расписались!
Тоня едва не поперхнулась.
Тётя Надя ахнула.
Дети перестали бегать и уставились на них.
— Какой ещё медовый месяц? — подозрительно прищурилась Галина Степановна. — Вы же десять лет женаты!
— Мы повторно зарегистрировали брак! — не моргнув, продолжал настаивать Семён. — Из-за любви! Хотели провести время вдвоём!
— Вот это да! — оживилась администратор. — Как романтично! Примите мои поздравления!
— Благодарим, — Тоня мгновенно уловила интонацию и подыграла. — Мы так хотели спокойствия и уединения…
Тётя Надя уставилась на них с подозрением. Но затем, неожиданно вдохновившись, всплеснула руками:
— Надюша! А помнишь, как мы с дядей Васей тоже заново расписывались? После той перепалки с соседями…
— Ой, молчи! — отмахнулась Галина Степановна. — Мы тогда полгода переругивались…
— Мам, хватит вспоминать, — дочь тёти Нади дёрнула её за рукав. — Пойдём другой отель искать…
Но в этот момент случилось непредсказуемое.
Старший внук — тот самый, что не расставался с телефоном — решил покорить администратора. Он самоуверенно подошёл к стойке, облокотился на неё и самым «обаятельным» тоном выдал:
— Красавица, может, ты нам всё-таки подберёшь комнатку? Я тебе благодарность устрою…
Девушка смерила его уничтожающим взглядом:
— Молодой человек, не тратьте моё время. Свободных номеров нет.
— Да ладно тебе! — он попытался подмигнуть, но глаз просто дёрнулся. — Я же не простой… У меня деньги есть!
Чтобы доказать это, он выудил из кармана смятую тысячу и, небрежно швырнув её на стойку, спросил:
— Этого хватит?
Администратор перевела взгляд с купюры на него:
— Хватит на что? На вафельный рожок?
Парень остолбенел.
— Как на мороженое? Это же тысяча!
— Объясняю, — девушка заговорила терпеливо, как с ребёнком: — самый бюджетный номер — пять тысяч в сутки. На одного.
Лицо юноши вытянулось.
Тётя Надя побледнела.
Галина Степановна начала лихорадочно считать в уме.
— Пять тысяч за человека? — едва слышно переспросила она. — То есть… на всех нас… девять человек…
— Сорок пять тысяч за день, — уточнила администратор. — Плюс завтрак — тысяча с каждого. Итого — пятьдесят четыре тысячи в сутки.
Воцарилась тишина такая, что было слышно, как где-то за стеной включили телевизор.
— А за неделю… — дочь тёти Нади поспешно достала калькулятор.
— Триста семьдесят восемь тысяч, — подсказала администратор. — Не считая налогов.
Тётя Надя чуть не осела на пол.
Галина Степановна плюхнулась на чемодан.
— Может, что-то попроще? — робко спросила дочь тёти Нади. — Хостел?
— Ближайший хостел — в двухстах километрах, — сообщила администратор. — И там уже всё занято. Туристический сезон.
Младший внук заплакал:
— Бабушка, почему мы не можем жить у дяди Сёмы?
— Потому что у дяди Сёмы МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ! — взорвалась Галина Степановна.
— А что это? — заинтересовался средний.
— Это когда взрослые хотят отдыхать без детей, — уныло пояснил старший, ещё в шоке от цен.
Дети тут же подняли вой.
Началась форменная паника.
Тётя Надя носилась как раненая птица, причитая о деньгах, потраченных на дорогу.
Дочь её звонила всем контактам подряд, пытаясь выпросить хоть какую-то комнату.
Дети визжали, требуя моря и мороженого.
А Галина Степановна тяжело дышала на чемодане.
— Мам, воды? — осторожно спросил Семён.
— Ты мне никто! — процедила она. — Довёл мать до больницы!
— Галина Степановна, — Тоня присела рядом. — Может, правда лучше поехать домой? На даче отдохнёте, в тишине…
— Какая дача… — всхлипнула тётя Надя. — Мы же её продали, чтобы сюда приехать!
— Продали?! — ахнул Семён.
— А как ты думал?! — вспыхнула Галина Степановна. — На что было ехать? Мы рассчитывали, что ты всё оплатишь!
Тоня с мужем переглянулись. Ситуация уже выходила за рамки абсурда.
В этот момент к стойке подошёл мужчина в дорогом костюме:
— Простите, что вмешиваюсь… Мой номер прямо над лобби, а у вас тут такой шум…
— Извините! — засуетилась администратор. — Уже решаем…
— Вам случайно не нужен номер подешевле? — неожиданно вставила дочь тёти Нади. — У нас просто… обстоятельства…
Мужчина мазнул взглядом по их шумной толпе — Галине Степановне на чемодане, рыдающей тёте Наде, визжащим детям — и попятился:
— Нет-нет, всё отлично. Спасибо.
— А может, вы нас к себе пустите? — не сдавалась она. — Мы тихие…
— Доча! — зашипела Надя. — Перестань позориться!
Но было поздно — охранник уже двигался к ним.
— Всё, — сказал Семён. — Представление окончено. Мама, собирайся и езжай на вокзал. Тётя Надя — тоже.
— А… деньги на билеты? — слабым голосом спросила тётя Надя.
Семён открыл кошелёк и отсчитал нужную сумму:
— Хватит на дорогу. Счастливо.
— Сёма… — Галина Степановна поднялась. — Ты что, свою мать на улицу выставляешь?
— Нет, — спокойно ответил он. — Я вас провожаю. С любовью. Но провожаю.
Через полчаса холл опустел.
Родня укатила — недовольная, но сломленная арифметикой.
А Семён и Тоня вернулись на пляж.
— Знаешь, — сказала Тоня, устраиваясь поудобнее, — я поняла, зачем нужен дорогой отпуск.
— И зачем? — Семён щедро намазывался кремом.
— Это защита природы от родственников. Никакой забор так не работает.
Они расхохотались, и их смех лёгкой волной прокатился над пляжем.
А в поезде, который увозил незваных гостей прочь, тётя Надя жаловалась попутчикам:
— Вот ведь времена пошли… К родне с добром — а они дверь закрывают!
Попутчики сочувственно кивали, не подозревая, что накануне эта «праведница» пыталась повесить на племянника отдых на полмиллиона.
А Семён и Тоня оставшиеся дни провели именно так, как мечтали — вдвоём, в тишине и полном покое.
А вернувшись домой, первым делом сменили замки.
На всякий случай.
