— С какой стати твоя мать решила заявиться сюда? Пусть сперва попросит у меня прощения! — резко выпалила жена.
— Ты сама себя слышишь? Что у тебя в голове происходит? Совсем кукушка улетела? — вспылил Валерий. — Ты серьёзно хочешь, чтобы моя собственная мать умоляла тебя о прощении? Да ещё и на коленях? Не многовато ли желаний? Пересмотрела драм?
Обычно его возвращение домой проходило тихо и спокойно, но сегодня в его взгляде с порога читалось беспокойство. Он был какой-то загруженный. Сняв куртку, машинально чмокнул Валю в щёку и будто вскользь произнёс:
— К нам собирается зайти мама. Сегодня.
Валя в этот момент уже направлялась на кухню, накрывать на стол. Услышав новость, у неё внутри всё неприятно кольнуло и сжалось.
— Какая именно мама? — язвительно уточнила она, продолжая резать овощи.
В их семье было две мамы: её — добрая, любящая дочь и внучку; и свекровь — Оксана Олеговна, женщина с тяжёлым характером и раздутым самомнением.
— Ну, разумеется, моя! Какая же ещё? Валь, что за странности? — искренне удивился Валерий.
Жена положила нож, опёрлась о столешницу и пристально посмотрела ему в глаза.
— Ах да, твоя мама. Та самая, что полгода назад, на юбилее твоего отца, при всех обозвала меня “залежалым товаром”. Ещё заявила, сравнив себя со мной, что такие жёны, как она, на вес золота, а тебе, бедолаге, досталась никому не нужная жена, от которой только тебе и деваться некуда!
Валерий побледнел, будто получил пощёчину. Видимо, надеялся, что Валя всё забыла, поэтому и не ждал такой реакции.
— Да брось ты, прошло уже куча времени. Ну мама вспылила, перебрала тогда спиртного, вот и понесло.
— Перебрала? Не удержалась? Проблемы у неё, значит. Не зря же говорят: что у трезвого на уме — то у пьяного на языке. Я прекрасно помню каждое мерзкое слово. Значит, она на самом деле так обо мне и думает, раз по пьяни язык развязался!
— Ну что ты, как ребёнок? Валь, не начинай, мама же потом извинилась.
— Нет, Валерий, не извинилась! Она пробормотала что-то невразумительное, лишь бы твой отец отстал. И всё. Так что не надо мне тут рассказывать. Просто передай свекрови, что она у нас нежеланный гость. А лучше прямо скажи: мне она здесь категорически не нужна.
Он подошёл, попытался обнять её, но Валя резко отстранилась.
— Валь, прошу тебя, подними́сь выше этого. Забудь обиду. Мы ведь — одна семья.
У неё внутри всё кипело. Одна семья… Интересно, сама его мать так же считает?
— Послушай, это мой дом. И твоя мама придёт сюда только затем, чтобы снова выедать мне мозг своими напускными претензиями. Мне такое не нужно. Она меня не уважает, это же видно невооружённым глазом. Пока не извинится — её здесь не будет, — заявила Валя, прекрасно понимая: свекровь на извинения никогда не пойдёт, значит, вход ей заказан.
— Но ты же умная женщина! Ну пойми: характер у неё непростой. Надо уметь прощать. К тому же, она моя мать!
Валя усмехнулась зло.
— Сейчас скажу вещь, которая тебе очень не понравится. Мне абсолютно всё равно, что она твоя мать. Если бы она хотела заслужить моё уважение, должна была сама вести себя уважительно. А раз нет… пока не попросит прощения — порог моего дома не переступит. И желательно — на коленях, — ехидно добавила она.
Лицо Валерия порозовело от злости. Было очевидно — он закипает.
— Ты с ума сошла? — сорвался он. — Ты хочешь, чтобы моя мать, родная мать, унижалась перед тобой на коленях?!
Он уже кричал, негодовал, швырял обидные слова, обвинял Валентину в холодности и жестокости. А она молча наблюдала за его бурей.
— Так, я жду, когда ты позвонишь матери, — произнесла Валя, когда он выдохся. Она достала телефон. — У меня её номер записан. Надо — сама сейчас свекрови позвоню и озвучу условия.
Она демонстративно нависла пальцем над кнопкой вызова.
Валерий скривился. Представив реакцию матери, он с ужасом вырвал у жены телефон.
— Ты что творишь?! Совсем рехнулась?!
— У тебя два варианта, дорогой. Либо ты принимаешь мои условия, и я впущу твою мать только после личных извинений. Либо едешь встречать её на вокзал и живёшь с ней в любой гостинице города.
Он выглядел подавленным.
— Я… я не знаю, как быть. Это же моя мать… Неужели нельзя учесть этот факт?
Валя пожала плечами.
— Выбор за тобой. Я давно тебе говорила: твоя мать меня ненавидит. Ты должен был определиться — я или она. А ты всё мечтаешь нас “помирить”, будто мы две обидевшиеся школьницы.
Муж молча швырнул телефон жены на стол, схватил куртку и вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью.
Валентина осталась одна. Она спокойно дорезала салат к ужину, затем красиво разложила на тарелке мясо с картофелем и спокойно поела. После — вымыла посуду и отправилась в ванную, чтобы нанести на лицо питательную маску.
Потом женщина устроилась на мягком диване, включила телевизор и погрузилась в просмотр своего любимого сериала. Удивительно, но она ощущала в этот момент необыкновенное спокойствие и даже какое-то внутреннее удовольствие.
Спустя два часа раздался звонок в домофон. Валя взглянула на дисплей. На экране — привычно недовольная физиономия Оксаны Олеговны. Рядом, с опущенной головой, стоял Валерий, избегавший смотреть в камеру.
Валентина не ответила. Раздался второй звонок — гораздо настойчивее и длиннее. Она вновь проигнорировала. Пусть постоят и подумают хорошенько.
Валерий попытался вставить ключ в замок, но дверь была заперта на внутреннюю защёлку. Тогда он достал телефон и позвонил жене. Валя решила не брать трубку.
Потом наступила короткая, но напряжённая пауза — было слышно только злое шипение и перешёптывание за дверью. Тишину первой нарушила Оксана Олеговна:
— Эй! Ты там что, совсем рехнулась? Открывай сейчас же, Валентина! Хватит устраивать цирк. Я с дороги, уставшая как собака!
Но Валя продолжила стоять на своём — молчала, даже слегка усмехаясь, представляя дальнейшее развитие событий.
— Валерий! Что вообще творится?! Ты можешь мне объяснить или нет? Что это за беспардонное поведение твоей дикарки-жены? — голос свекрови стал резким, металлическим. — Я ведь давно говорила, что она тебе не пара. Нашёл себе “королеву”. Вот теперь и хлебаем результат.
В ответ раздалось только приглушённое бормотание Валерия, который, по всей видимости, пытался оправдываться перед матерью. Он сам не понимал, как выбраться из этой нелепой ситуации.
— Немедленно открывай! — взвизгнула Оксана Олеговна. — Не веди себя как базарная девица! С характером она мне тут, понимаешь! Открывай дверь, это квартира и моего сына тоже! Или я сейчас полицию вызову!
После полного безразличия со стороны Валентины поток ругани стал только яростнее. Оскорбления летели одно за другим, становясь всё грубее…
Осада квартиры продолжалась около десяти минут. Голос свекрови заметно подсел, но она не собиралась прекращать свой словесный натиск. Её уверенность в собственной непогрешимости разбивалась об упрямо закрытую дверь. Валя же, находясь в своей крепости, терпеливо ожидала подходящего момента, чтобы нанести ответный удар.
Вдруг этажом выше хлопнула дверь, и ругань Оксаны Олеговны мгновенно стихла. Валентина решила не упускать момент — в наступившей тишине щёлкнул замок, и дверь медленно распахнулась.
На пороге стояла Валентина — собранная, спокойная, с руками, скрещёнными на груди. Но смотрела она не на свекровь, а исключительно на мужа.
— Валерий, — произнесла она холодным, ровным голосом, — ты ведь не забыл сообщить своей маме, что эта квартира нам больше не принадлежит? Что мы были вынуждены продать её моим родителям, которые любезно помогли нам погасить все твои долги?
Лицо свекрови в этот миг перекосилось — она выглядела растерянной, сбитой с толку. А вот Валерий никак не отреагировал — лишь опустил голову, словно признавал неизбежное.
Валентина продолжила, всё так же обращаясь только к мужу:
— Или ты предпочёл промолчать о том, как мои мама с папой, чтобы вытащить твою задницу из неприятностей перед серьёзными людьми, которым ты задолжал огромную сумму, собрали последние средства? И как из-за размеров долга нам пришлось переписать квартиру на моих родителей? Я специально молчала, чтобы твоя мамочка не узнала, какой ты на самом деле горе-сыночка — тот, кто проиграл целую квартиру на ставках. Так почему же ты ей этого не сказал?
Былой напор Оксаны Олеговны испарился. Она, открывая и закрывая рот, пыталась что-то сказать, но лишь переводила взгляд между сыном и невесткой. А в глазах любимого чада она увидела лишь вину и отчаяние.
— Валерий… это правда? — наконец выдавила она. — Эта квартира теперь принадлежит её родителям? Да как ты мог? Ты вообще понимаешь, что натворил? Это же огромные деньги! И почему же ты скрывал это столько времени?
Валентина усмехнулась, чувствуя, что в её жизни начинается другая глава.
— А документы? — вдруг сорвалась свекровь. — Где доказательства, что квартира теперь у её родителей? Говорить можно что угодно!
— Документы есть. Можете не сомневаться, — спокойно ответила Валя. — А теперь, я так понимаю, на этом можно поставить точку. Извиняться вы не захотели. Да и теперь ваши извинения особо ничего бы не изменили. Я ухожу от вашего сына. И от вас тоже — чему, честно, безмерно рада.
Она вернулась в квартиру, взяла с комода папку с документами Валерия, вышла на порог и бросила её бывшему мужу прямо в грудь.
— Держи, — сказала она. — Это единственное, что в этом доме ещё принадлежало тебе. Всё остальное ты профукал. И я счастлива, что избавляюсь от вас обоих. Хорошо, что дочка сейчас у моих родителей и не видит весь этот цирк. На алименты я, разумеется, подам — учти это. А вы, — повернулась она к свекрови, — найдите своему любимчику жену получше. Похожую на себя. Глядишь — у вас обеих будет полная гармония.
С этими словами Валентина с явным удовлетворением захлопнула дверь перед растерянными лицами мужа и его матери.
