На торжестве муж вдруг заявил, что собирается подарить мою машину своей матери — но реакция гостей быстро охладила его пыл.
Инга воспылала чувствами к белоснежной аккуратной иномарке с первого же взгляда.
Она стояла на площадке автосалона под палящим июльским солнцем, блестела только что отмытыми боками, и это сияние будто приковало Ингу к месту. Не новая, но выглядела словно игрушечная. Плавные изгибы, уютный салон, кондиционер.
— Сколько стоит? — спросила она у менеджера, уже твёрдо решив, что купит её.
Цена совпала до копейки с той суммой, что лежала у неё дома в старой коробке из-под туфель. Будто машина ждала именно её.
Подруги удивлялись:
— Ты же везде экономишь?
— Я не экономлю. Я просто трачу деньги с умом.
Борис поначалу не мог понять её восторга.
— У нас и так есть автомобиль, — сказал он, кивая на свою синюю «Ладу». — Для чего вторая?
— Потому что я хочу свою, — спокойно ответила Инга.
И правда хотела. Безумно. Мечтала ездить сама, когда вздумается. Не подстраиваться под мужа, не объяснять, зачем нужна машина в субботу утром. Хотела свободы.
— Это же дорого! Лучше бы на дачу вложила или мебель обновила.
Но Инга была непреклонна. Она восемь лет трудилась в рекламном агентстве — начинала простым менеджером, доросла до руководителя отдела. Хорошая зарплата, интересные проекты. Имела право распоряжаться заработанным по своему желанию.
Борис трудился инженером на заводе. Надёжная, но небогатая профессия. Зарабатывал меньше жены, хотя внешне это его, казалось, не задевало.
В марте мечта воплотилась.
Белый «Солярис» — четыре года, один владелец, максимальная комплектация.
— Беру, — сказала Инга, даже не пытаясь торговаться.
Первое время водила осторожно, будто боялась зацепить что-то. Вечерами выходила во двор просто взглянуть — всё ли на месте, не угнали ли. Проводила ладонью по тёплому капоту и улыбалась.
Борис ворчал о страховке, дорогом топливе, о том, что семье две машины ни к чему. Но постепенно смирился. Даже начал гордиться — соседи интересовались, чья это иномарка.
— Наша, — отвечал он, расправляя плечи.
Семейка у Бориса была… своеобразная.
Мать, Клавдия Семеновна, всю жизнь прожила в деревне. После смерти мужа перебралась в районный городок, сняла маленькую квартиру возле поликлиники. Пенсия небольшая, но хватало. Пожила по-стариковски, экономно.
К Инге относилась настороженно. Не то чтобы недолюбливала — просто смотрела с опаской. Слишком самостоятельной казалась невестка. Слишком успешной.
— В наше-то время женщины по-другому жили, — повторяла она, прихлёбывая чай. — Мужа слушались, семью вперед ставили.
Инга только вежливо кивала. В споры не ввязывалась.
Но настоящей головной болью был брат Бориса — Виктор.
Старше на два года, и всю жизнь завидовал. Сначала тому, что Борис поступил в вуз, а он осилил только техникум. Потом — что Борис женился на образованной и красивой девушке. Теперь — что у Бориса жена карьеру строила, сама деньги зарабатывала, а его Оксана сидела дома с двумя детьми.
— Повезло, — говорил Виктор на семейных посиделках. — Жену, считай, выиграл.
Произносил с ухмылкой, как будто шутил. Но глаза оставались холодными.
Жил Виктор без изысков. Работал мастером на том же заводе, получал немного больше Бориса. Машины не имел — ездил на автобусе. Снимал небольшую квартиру.
Оксана была тихой, мягкой, спокойной. С двумя детьми — семилетним Артёмом и четырёхлетней Машей. Семья дружная, но денег всегда нехватка.
Инга понимала — злость Виктора была скорее на судьбу, чем на брата. У одного всё складывалось, а у другого — как обычно.
В субботу отмечали день рождения Артёмки.
Семь лет — серьёзная дата. Виктор и Оксана решили устроить праздник в кафе: дома тесно, а детям хочется веселья.
Место выбрали приятное: недорого, но уютно. Деревянные столики, расписанные стены, детская комната с горкой. Меню доступное, атмосфера — теплая.
Собралась вся родня.
Клавдия Семеновна приехала нарядная — синее платье, волосы уложены. Привезла внуку торт собственного приготовления, кофточку и игрушечную машинку.
Двоюродная сестра Лариса с мужем Сергеем и дочкой Полиной. Простые, добрые люди.
Тётя Нина с дядей Володей. Пенсионеры, но бодрые — такие любят шумные застолья.
Их сын Андрей с невестой Мариной — молодой, влюблённый дуэт.
Всего человек десять.
Инга тщательно подготовилась. Надела скромное синее платье — любимое Борисом. Лёгкий макияж, простая укладка. Не хотела выделяться.
Подарок искала долго — объездила три магазина игрушек, перечитала отзывы. Взяла конструктор — рыцарский замок, четыреста деталей. Недёшево, но Артём мечтал именно о нём.
В кафе пахло свежей выпечкой, слышался детский смех. За соседними столиками сидели семьи с ребятней, звякали чашки, тихо играла музыка.
Их разместили в дальнем уголке — большой круглый стол с белоснежной скатертью. Молодая официантка с косичками ставила тарелки и раскладывала приборы.
— Тетя Инга! — Артём бросился к ней, едва увидел. — Ты пришла!
— Конечно пришла. С днем рождения, герой дня!
Мальчик светился от радости. Новая одежда, опрятная стрижка — видно, родители постарались.
— А что у тебя в пакете? — заглядывал он внутрь с нетерпением.
— Сейчас узнаешь.
Подарок вызвал восторг. Артём громко вздохнул, когда увидел коробку с замком. Оксана благодарно улыбнулась — она прекрасно понимала, сколько стоит такой набор.
— Спасибо тебе, Инга, — тихо произнесла она. — Это очень щедро.
— Пустяки, — отмахнулась Инга. — Раз в году можно порадовать ребёнка.
Виктор косо посмотрел на коробку. Сквозь пакет просвечивала цена — три с половиной тысячи. Его лицо невольно дернулось.
— Щедрость так щедрость, — буркнул он, устраиваясь за столом.
Началось застолье.
Клавдия Семеновна расспрашивала Ларису о школе — как работа, как ученики, справляется ли. Лариса охотно отвечала — она любила свою профессию.
Тетя Нина нахваливала Марину, невесту Андрея, — и красивая, и хозяйственная, и умница. Та смущённо краснела, но было видно — ей приятно.
Дядя Володя рассказывал старые анекдоты — все улыбались, из уважения.
Дети носились между столами. Артём показывал гостям свои подарки, Машенька с Полиной играли в догонялки.
Борис был в превосходном расположении духа. Пошутил с официанткой про медленное обслуживание, поведал историю про начальника, поднял рюмку за именинника.
Щёки порозовели, глаза засверкали — расслабило.
— Как же хорошо посидели, — сказал он, обнимая Ингу за плечи. — Давно всем вместе не собирались.
— Точно, — поддержал дядя Володя. — Работа всех затянула, некогда встречаться.
— У кого какая работа, — вмешался Виктор, опрокидывая второй бокал пива.
Инга напряглась. Она узнала этот тон — предвестник колкостей.
— Витя, не надо, — тихо попросила Оксана.
— А что? — пожал плечами Виктор. — Просто констатирую — у всех своя жизнь. Кто-то в офисах сидит, кто-то на заводе пашет.
— Все трудятся честно, — примирительно сказала Клавдия Семеновна.
— Разумеется, конечно, — кивнул Виктор. — Только итог разный. У Бориса с Ингой уже две машины. Жируют. А мать в деревне на пенсии едва сводит концы.
За столом воцарилась тишина. Лариса уставилась в тарелку, тетя Нина негромко откашлялась. Андрей с Мариной переглянулись в замешательстве.
— Витя, ну ты что такое говоришь! — всплеснула руками Клавдия Семеновна. — Я нормально живу, все есть.
— Ну да, «нормально»… — протянул Виктор. — Автобусы, маленькая квартирка, тараканы… А сын машины покупает.
Борис залился краской — и от алкоголя, и от злости, и от желания поставить брата на место.
— И что плохого, что у нас две машины? — сказал он громче обычного. — Мы честно на них заработали.
— «Мы»? — скривился Виктор. — Инга заработала. А ты тут каким боком?
— Тем, что мы — семья!
— Семья… — Виктор отодвинул пустую кружку. — А маме машину подарить не думали? Не слишком ли вы шикарно живете?..
Борис вскочил слишком резко — даже немного пошатнулся, ухватившись за спинку стула.
— А что такого! — громко объявил он, подняв стакан с компотом, будто бокал вина. — Давайте подарим маме Ингину машину! Нам же не убавится!
В кафе воцарилась тишина. Даже дети, уловив напряжение, затихли.
В этот момент Инга была в дамской комнате — поправляла макияж, мыла руки. Она не слышала «великолепной идеи» мужа.
Клавдия Семёновна замахала руками, напуганно округлив глаза:
— Боренька, что ты несёшь! У меня прав даже нет! В моём возрасте ещё и нервничать, учиться — зачем?!
— Да всё нормально, мам, — попытался сгладить ситуацию Виктор, но глаза его блестели от довольства — провокация удалась.
— Ты серьёзно? — вмешался Андрей, не выдержав. — Мужики обычно сами матери подарки покупают, а ты решил за счёт жены «щедрым» стать?
По столу прошёл смешок. Лариса приложила ладонь к губам, Марина тихо захихикала в салфетку.
— Да я же… в шутку, — пробормотал Борис, рухнув обратно на стул.
— Какая уж тут шутка, — фыркнула невеста Андрея. — Может, ты маме сам машину купишь, раз такой заботливый? Не чужим же имуществом разбрасываться.
— Вот-вот! — подхватил дядя Володя. — А так-то… интересно получается.
— Особенно, — добавил Сергей, муж Ларисы, — когда щедрость такая — из чужого кармана.
Стол снова встряхнул смех. Борис багровел всё сильнее, комкал салфетку в руках.
— Я же… не всерьёз… — бормотал он.
— Ну да, ну да, — усмехнулся Виктор. — Просто решил понтануться. За чужой счёт.
— Хватит, Витя! — дернулась Оксана.
— Что «хватит»? Я правду говорю. Пустить пыль в глаза захотел — вот и понёс ахинею. А распоряжаться — чужим добром!
Клавдия Семёновна поднялась, строго глядя на сына:
— Борис, прекрати. Несёшь какую-то глупость.
— Мам…
— Сначала рот откроешь, потом думаешь, — вздохнула она.
В этот момент к столу вернулась Инга. Видела, что все смеются, лица довольные, но не понимала, что происходит.
— Так, что тут у вас? Что за веселье? — спросила она, усаживаясь рядом с мужем.
— Да муж твой… — начал Андрей, но замялся.
— Что он?
— Борис предложил твою машину маме подарить, — наконец выдала Лариса, едва удерживаясь от смеха.
Инга медленно перевела взгляд на Бориса. Он сутулился над тарелкой, лицо красное.
— Правда? — тихо спросила она.
— Я же… ну… — пролепетал Борис.
— Ясно, — кивнула Инга холодновато. — Тогда я завтра с утра поеду и перепишу машину на свою маму. Чтобы уж наверняка. А то мало ли — проснусь, а машины нет, «подарил» свекрови. Или ещё кому щедрость проявишь.
За столом раздался новый взрыв смеха. Даже строгая Клавдия Семёновна сдержанно улыбнулась.
— Инга, ты — огонь! — просмеялся дядя Володя, вытирая глаза.
— А что такого? — пожала плечами Инга. — Если супруг так легко распоряжается моей собственностью, надо документы вовремя на место ставить. А то мало ли какие ещё идеи появятся.
— Инга, я же не по-настоящему… — взмолился Борис.
— Знаю, милый. Но на будущее — думай, что говоришь. А я всё-таки утром в ГИБДД загляну — вдруг снова щедрость накроет.
Лицо Виктора вытянулось. Его замысел обернулся против него: вместо ссоры все дружно посмеялись над Борисом.
Дальше вечер шёл спокойно. Артём задувал свечи, дети носились с шариками, взрослые ели торт.
Но настроение подпортилось.
Обратный путь в такси прошёл в тишине. Борис смотрел в окно, Инга листала телефон.
Дома Инга переоделась, а Борис сел на кухне, виновато вздыхая.
— Ты правда машину переписывать собралась? — тихо спросил он.
Инга усмехнулась:
— Конечно, нет. Но тебе, дорогой, стоило бы думать, прежде чем такие «шутки» отпускать.
В понедельник позвонила Клавдия Семёновна:
— Инга, доченька, на Борю не сердись, ладно? Он у меня такой — сначала брякнет, потом думает. Да и Виктор постоянно подначивает.
— Я не злюсь.
— Я-то вижу, на чьих плечах ваша семья держится. И машина твоя — твоей и останется.
