Поставив на пол тяжелую сумку, она потянулась к замку. Три месяца на даче пролетели незаметно, и теперь настало время вернуться к городской суете, к работе и привычным делам.
Ключ повернулся слишком легко — подозрительно легко.
— Странно, — пробормотала она. — Я ведь запирала на два оборота.
Дверь распахнулась — и Алина оцепенела. В прихожей висели чужие пальто, на полу стояли незнакомые тапочки, а из кухни доносился запах жареного картофеля и голос ведущего новостей.
— Что это такое? — прошептала она, делая шаг внутрь.
Ее когда-то аккуратная прихожая теперь напоминала склад: повсюду стояли сумки, коробки, пакеты с лекарствами. На вешалке болтались чужие кофты и платья.
— Алиночка! — из кухни показалась Вера Сергеевна в халате. — А я-то думала, ты еще неделю на даче проведешь!
Алина моргнула, не веря глазам. Нет, это не сон — перед ней стояла бывшая свекровь, с ковшиком в руке, улыбаясь так, будто встретила родного человека.
— Вера Сергеевна?.. — голос дрогнул. — Что вы здесь делаете?
— Картошечку жарю. Будешь? — добродушно откликнулась женщина. — С грибочками, вкусно получается.
— Я не о картошке спрашиваю! — Алина сделала глубокий вдох. — Почему вы в моей квартире?
— Ах, это… — замялась старушка. — Понимаешь, у Павлика ремонт. Такая пыль, такой шум! А мне с давлением нельзя, врач строго запретил.
Алина прошла в гостиную. Ее любимое кресло стояло у окна, на журнальном столике громоздились чужие лекарства и очки, диван был застелен незнакомым пледом.
— И сколько вы тут живете? — спросила она.
— Ну… неделю, может, две. Время быстро летит, я и не заметила, — смущенно пробормотала Вера Сергеевна.
— Две недели?! — Алина не сдержала возмущения. — Две недели вы живете в МОЕЙ квартире?
— Алиночка, не кричи, соседи услышат, — попросила та, прикрывая дверь. — Я думала, ты не против, все равно ведь пустовала квартира.
— Не против?! — Алина побледнела от злости. — Вы хоть спросить меня не могли?
— Да я же не чужая! — всплеснула руками старушка. — Пятнадцать лет роднёй были! Неужели после развода всё перечеркнуто?
— Именно так! — жестко ответила Алина. — Мы больше не семья. Это мое жилье, и я решаю, кто здесь живет.
— Боже, какая ты стала жесткая, — со слезами прошептала Вера Сергеевна. — Старую женщину на улицу выгоняешь…
— К сыну своему идите! — отрезала Алина.
— Так у него же ремонт! Я ведь сказала. Врач запретил стресс — инфаркт может случиться, — пробормотала та, доставая платочек.
Алина села на диван, уткнувшись лицом в ладони. Приехала домой — а дома как будто нет. Есть чужая женщина с лекарствами и жареной картошкой.
— И как вы вообще попали внутрь? — спросила она устало.
— Ключик остался, — виновато призналась Вера Сергеевна. — Еще с тех времен, когда Павлик тут жил. Забыла отдать.
— Ясно. — Алина поднялась. — Собирайтесь. Уходите.
— Алиночка, сейчас вечер, — взмолилась старушка, хватая её за рукав. — Мне плохо, вещей много…
— Это ваши проблемы.
— Хорошо-хорошо, завтра соберусь, — быстро кивнула та. — Только не нервничай.
Но в её голосе чувствовалась неискренность.
— Завтра? — холодно переспросила Алина.
— Ну да, не за час же все упаковать, — заулыбалась женщина. — А пока поужинай, картошечка готова.
Наутро Алина проснулась от звона кастрюль.
— Доброе утро! — раздалось из кухни. — Кашку варю, полезную, геркулесовую!
На кухне царил беспорядок. Вера Сергеевна суетилась, как у себя дома.
— Где мои чашки? — спросила Алина.
— Я убрала их подальше, поставила свои — удобнее мне. — улыбнулась та. — С ручками, для артрита.
— Это МОЯ кухня! — сорвалась Алина. — Моя посуда, мои шкафы!
— Ну что ты так, Алиночка, — грустно покачала головой свекровь. — Я ведь ненадолго. Неделю, может, другую.
— Вчера вы говорили, что завтра уезжаете!
— А Павлик звонил, ремонт еще не закончен. Рабочие нерадивые попались.
Алина схватила телефон.
— Паш, твоя мать живет у меня!
— Да, знаю, — спокойно ответил бывший муж. — Ей у меня нельзя, пыль, шум.
— Это МОЯ квартира!
— Ну и что? Она ж не мешает. Потерпи. Ей деваться некуда.
— А мне можно, да?
— Ты молодая, справишься.
Алина отключила телефон.
— Сыночек не помог? — сочувственно протянула Вера Сергеевна. — Мужчины, что с них взять…
— Убирайтесь!
— Алиночка, ну будь человеком, — взмолилась старушка. — Я ведь не мешаю. Готовлю, убираю… даже твою ванну помыла.
— Я ведь не просила! — вспыхнула Алина.
— А я продукты свежие купила, — спокойно ответила Вера Сергеевна. — И цветы полила, они уже совсем вянуть начали.
Алина резко поднялась, хлопнула дверью спальни и прислонилась к ней спиной. В голове гудело: что за безумие происходит? Вернулась домой, а там хозяйничает чужая женщина, будто так и должно быть.
Через час раздался звонок в дверь.
— Это к тебе, наверное! — крикнула из кухни Вера Сергеевна.
Алина открыла. На пороге стояли две пожилые дамы с тортом.
— Здравствуй, дорогая! — защебетала одна. — Мы к Вере Сергеевне. Она дома?
— Как дома? — растерялась Алина.
— Так она же теперь тут живет, — улыбнулась вторая. — Рассказывала, что племянница приютила.
— Какая еще племянница?..
— Проходите, проходите! — бодро воскликнула Вера Сергеевна, протискиваясь мимо Алины. — Самовар уже кипит!
Старушки чинно вошли внутрь, и вскоре из кухни донеслись смех и звон посуды. Алина заперлась в спальне и сквозь стену слышала, как обсуждают её жизнь.
— А муж-то у племянницы где? — спросила одна.
— Развелась. Пьющий оказался, — вздохнула Вера Сергеевна.
— Вот так новость!
— Сейчас молодежь легко расходится. А мы, старые, и приютить-то некому…
Алина стиснула кулаки. Пьющий? Да Павел за всю жизнь больше кружки пива не выпил! И какая, к черту, племянница?
К вечеру гости ушли. Вера Сергеевна весело мыла посуду, мурлыкая себе под нос.
— Хорошие у меня подруги, — сказала она. — Завтра опять зайдут, Клавина внучка замуж выходит, обсудим.
— Никто больше не придет, — процедила Алина сквозь зубы.
— Это почему же?
— Потому что завтра вы уезжаете.
— Алиночка, ну нельзя же так! — всплеснула руками Вера Сергеевна. — Сердце прихватывает, давление скачет, врач сказал — покой нужен.
— Это не мои проблемы.
— Какая ты стала холодная… бесчувственная, — пробормотала старушка.
Алина ушла в спальню, открыла ноутбук и стала искать контакты юристов.
Неделя превратилась в сплошной кошмар. Вера Сергеевна обжилась окончательно: привезла еще коробки вещей, переставила мебель, развесила по стенам свои фотографии.
— Смотри, как уютно стало! — обрадованно сказала она, когда Алина вернулась с работы.
— Где мой диван?
— Передвинула к окну. Светлее, глазам полезно. И телевизор повернула — теперь видно из кухни.
Алина молча прошла в спальню. На кровати лежала записка:
«Дорогая, взяла твой пылесос почистить свой. Мой сломался. Верну завтра. Вера.»
— Какой еще домой? — выкрикнула Алина. — Это что, ваш дом теперь?
— Ну я же здесь живу! Временно! — донеслось из кухни.
Алина схватила телефон.
— Завтра, слышишь, завтра забираешь мать, — бросила она в трубку.
— Алин, только не начинай снова…
— Я была у юриста! Это незаконное вселение! — голос сорвался. — Самоуправство чистой воды!
— Ты с ума сошла? Мать на улицу хочешь выгнать?
— Именно!
— Разбирайся сама, мне некогда, — отрезал Павел и отключился.
Алина швырнула телефон в стену.
— Что за шум? — осторожно выглянула Вера Сергеевна. — Ты не заболела?
— Я схожу с ума! — крикнула Алина. — Из-за вас!
— Алиночка, ну не кипятись. Я ведь хорошая квартирантка — за коммуналку плачу, продукты покупаю.
— Я не хочу квартирантов! Это мой дом!
— Но ведь просторная квартира, вдвоем веселее.
— Мне не весело! — выкрикнула Алина.
Наутро она собрала документы — паспорт, свидетельство о разводе, бумаги на квартиру — и отправилась к юристу.
— Ситуация неприятная, — покачал головой мужчина. — Но решаемая. Пишите заявление в полицию.
— И что дальше?
— Придет участковый, составит протокол. Если не поможет — через суд.
— И сколько это займет?
— Месяц-два минимум.
Алина представила два месяца под одной крышей с Верой Сергеевной и содрогнулась.
Вечером, вернувшись домой, она застала настоящий бедлам. Из кухни доносился смех, звенели фишки домино.
— Алиночка! — позвала Вера Сергеевна. — Иди знакомься, это мои девочки! Мы турнир устроили.
— Какой еще турнир?
— По домино! Каждый вечер будем играть. Ты ведь не против?
— Еще как против! — взорвалась Алина. — Все вон отсюда!
— Какая нервная, — прошептала одна из гостьей.
— Стрессы у нее, работа сложная, — мягко объяснила Вера Сергеевна. — Молодежь нынче вся на нервах.
— Вон! Все вон из моей квартиры! — заорала Алина.
Гости торопливо собрали домино и ушли, шепча что-то о невоспитанности. Вера Сергеевна, провожая их, извинялась и обещала завтра торт.
— Ну зачем ты их обидела? — укоризненно спросила она. — Женщины хорошие, интеллигентные.
— Потому что это МОЙ дом! — рявкнула Алина.
— Наш теперь, — спокойно возразила Вера Сергеевна. — Я же прописалась.
— Что значит прописалась?!
— Да вот, сходила в паспортный стол, оформила временную регистрацию, — пояснила она и достала бумагу. — Вот, гляди.
Алина выхватила справку. Печать, подпись — всё по-настоящему.
— Как вы посмели?! — голос Алины дрогнул, но в глазах вспыхнула решимость.
— А что такого? — спокойно пожала плечами Вера Сергеевна. — Документы принесла, сказала, что племянница разрешила пожить.
— Я не ваша племянница! И ничего не разрешала!
— Ну, в паспортном столе этого не знают, — мягко улыбнулась старушка. — Там женщины добрые, пожилых людей жалеют.
Алина опустилась на стул. Руки заметно дрожали. Всё — теперь ситуация перешла черту. Временная прописка — это уже не просто наглость, это серьезно.
— Завтра подаю заявление в полицию, — тихо произнесла она.
— Подавай, — равнодушно кивнула Вера Сергеевна. — Только кто тебе поверит? Я больная, старая. Разве я могла силой вселиться?
На следующее утро Алина встала в пять, быстро оделась, собрала документы и поехала в отделение. Участковый внимательно выслушал, покачал головой.
— Сложный случай, — сказал он. — Но незаконное вселение есть незаконное вселение. Поедем, разберемся.
К половине восьмого они стояли у её двери. Вера Сергеевна открыла в халате, сонная и растрепанная.
— Ой, что случилось? — растерялась она, увидев форму.
— Здравствуйте. Старший лейтенант Петров. Разрешите войти?
— Конечно, конечно, проходите, — засуетилась старушка.
— Когда вы сюда въехали? — спросил он, доставая блокнот.
— Месяц назад, может, чуть больше, — вздохнула Вера Сергеевна, театрально держась за сердце. — У меня давление, сердце шалит…
— Договор найма есть? Разрешение собственницы?
— Какой договор? — притворно удивилась она. — Это же родственница моя, сама пустила.
— Ложь! — вспыхнула Алина. — Я ничего подобного не говорила!
— Ну как же, — всплеснула руками Вера Сергеевна. — А ключи у меня откуда тогда?
— Украли! При разводе не вернули! — резко ответила Алина.
Участковый спокойно записывал каждое слово. Затем закрыл блокнот и сухо произнес:
— Гражданка, освободите квартиру в течение суток.
— Как это освободить? — всполошилась свекровь. — А где я жить буду?
— Это вас не касается. Есть сын — обращайтесь к нему.
— Там ремонт! Пыль! Врач запретил!
— Тогда снимайте жильё, — отрезал полицейский. — Завтра проверю. Не уедете — составлю протокол.
Он ушёл, оставив в квартире напряженную тишину.
Вера Сергеевна села на диван и разрыдалась.
— Алиночка, ну как ты можешь? — причитала она. — Я же не чужая тебе. Столько лет рядом!
— Не рядом, — холодно ответила Алина. — Я жила с вашим сыном. Не с вами.
— Но я ведь старая, больная…
— Это ваши заботы, не мои.
Алина развернулась и ушла на работу. Весь день не могла сосредоточиться, думая: уедет ли она? Или останется, как всегда, под предлогом болезни.
Когда вечером повернула ключ в замке — сердце колотилось.
Тишина.
Квартира была пуста. Мебель стояла на своих местах, ни одной сумки, ни одной коробки. На столе — аккуратно сложенная записка:
«Забрала только своё. Ключи в шкафчике. Не думала, что ты такая жестокая. — Вера.»
Алина смяла бумажку и бросила в мусор. Прошла по комнатам: всё цело, всё своё. Только легкий запах чужого мыла в ванной, да едва заметные следы передвинутой мебели напоминали о недавнем вторжении.
Она опустилась в кресло. Телефон мигал уведомлениями: пять пропущенных звонков от Павла, несколько сообщений — «Мать плачет», «Ты изверг», «Как тебе не стыдно».
Алина стерла всё, не открывая, и заблокировала номер.
Потом взяла сумку и пошла в хозяйственный магазин. Купила краску, кисти, валики. Завтра суббота — начнет с кухни.
Две недели она жила, будто в трансе. Красила стены, клеила новые обои, меняла шторы, выбрасывала старые вещи. Работала вечерами и по выходным, не чувствуя усталости — словно смывала с квартиры чужие следы.
Когда всё было готово, квартира преобразилась. Светлая, свежая, просторная — никакой тени от прошлого.
Вечером Алина сидела на новом диване с чашкой чая. За окном шел тихий дождь. В доме стояла идеальная тишина — не звенела посуда, не звучали чужие голоса, никто не переставлял мебель.
Она взяла телефон и написала подруге:
«Машка, приезжай. Покажу новый интерьер.»
Ответ пришел почти сразу:
«Еду! Что взять с собой?»
«Что-нибудь попить. Будем отмечать.»
«А что отмечаем?»
Алина задумалась и набрала одно слово:
«Свободу.»
Она поставила чашку на стол, глубоко вдохнула и впервые за долгое время улыбнулась — спокойно, искренне, по-настоящему.
Теперь этот дом был её. И жизнь — тоже.
И распоряжаться ими отныне будет только она.
