— Муж и без тебя справится со своим днём рождения. А ты собирайся и езжай встречать мою дочь, — самоуверенно бросила свекровь.
Виктория медленно подняла голову от россыпки подарочных коробок, которые она аккуратно расставляла на столе. В дверях стояла Эвелина Марковна — её свекровь, облачённая в дорогостоящее платье глубокого винного оттенка.
— Прошу прощения, что? — Виктория отложила в сторону атласную ленту, которой собиралась перевязать главный презент для Авдея.
— Ты плохо слышишь? Моя Милана прилетает сегодня вечером из Дубая. Её необходимо встретить в Домодедово, отвезти домой и помочь разобрать вещи. Авдей прекрасно обойдётся без твоих глупых затей.
Виктория неторопливо выпрямилась. За четыре года брака она привыкла к выходкам Эвелины Марковны, но подобного ещё не происходило.
— Эвелина Марковна, завтра у Авдея день рождения — тридцать пять лет. Я полгода готовила праздник. Забронировала столик в его любимом ресторане, позвонила друзьям, с которыми он давно не виделся…
— Всё отменишь, — отмахнулась свекровь, звонко брякнув золотыми кольцами. — Милана важнее твоих пустяков. Она три месяца не была дома, соскучилась.
— Но я не водитель и не прислуга! У Миланы есть муж — вот пусть Ростислав её и встречает!
Эвелина Марковна прищурилась, а губы, ярко накрашенные бордовой помадой, изогнулись в презрительной улыбке.
— Ростислав занят. У него серьёзная сделка. А ты чем полезным занимаешься? Сидишь дома и тратишь деньги моего сына на всякую ерунду. Вот сейчас и принесёшь хоть какую-то пользу семье.
— Я работаю! — возмутилась Виктория. — У меня своя студия флористики, двенадцать сотрудников!
— Цветочки продаёшь… — презрительно хмыкнула свекровь. — Это не работа, а баловство для бездельничающих домохозяек. Работа — это когда многомиллионные контракты подписывают, как мой покойный супруг делал. Или как Авдей сейчас.
Виктория сжала кулаки. В груди начала подниматься горячая волна негодования.
— Авдей в курсе вашей «просьбы»?
— У Авдея нет времени разбираться в женской ерунде. Он сейчас на важных переговорах в Екатеринбурге, вернётся только завтра к обеду. К тому моменту ты уже отвезёшь Милану домой и вернёшься. Может, даже успеешь что-нибудь приготовить мужу на праздник. Хотя с твоими кулинарными талантами лучше сразу закажи.
— Я никуда не поеду, — отчётливо произнесла Виктория.
Эвелина Марковна медленно приблизилась. От неё исходил запах дорогих французских духов и надменности.
— Запомни, девочка. Ты живёшь в квартире, которую купил МОЙ сын. Ездишь на машине, которую подарил МОЙ сын. Носишь украшения, которые…
— Достаточно! — Виктория резко поднялась. — Я не содержанка! У меня свой бизнес, свои деньги! И квартиру мы покупали вместе — я внесла половину суммы!
— Не смеши. Твои копейки от продажи букетиков? Авдей позволил тебе поучаствовать, чтобы ты не чувствовала себя иждивенкой. Хотя по сути ты ею и являешься.
Каждое слово попадало точно в цель. Виктория понимала, что всё это ложь — её студия успешно работала, и она действительно вложила половину. Но у Эвелины Марковны был уникальный талант — переворачивать всё с ног на голову и выставлять так, как выгодно ей.
— Знаете что? Обойдётесь без меня. Пусть Милана вызовет такси. Или вы сами её встретите, раз она у вас такая значимая особа.
— Я? — Эвелина Марковна театрально прижала руку к груди. — У меня сердце больное, врачи запретили нервничать и ездить так далеко. Домодедово — это целое испытание!
— Зато в Монако летать каждые два месяца здоровье позволяет, — не удержалась Виктория.
Лицо свекрови налилось ярким багрянцем.
— Как ты смеешь! Неблагодарная! Мы тебя, нищенку провинциальную, в семью приняли, а ты…
— Я из Нижнего Новгорода, а не из глуши! И у меня высшее образование, собственное дело и…
— Молчать! — взревела Эвелина Марковна. — В семь вечера будь у третьего терминала. Милана прилетает в семь тридцать, рейс из Дубая. И не смей опоздать!
Она резко развернулась и вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью.
Виктория бессильно опустилась на диван. Руки мелко дрожали от ярости и обиды. Она достала телефон и набрала мужа. Долгие гудки — затем автоответчик: «Абонент временно недоступен».
Несколько часов Виктория ходила по квартире кругами, не зная, как поступить. С одной стороны, ей не хотелось поддаваться давлению. С другой — она понимала, что отказ приведёт к грандиозному конфликту, который окончательно испортит Авдею праздник.
В пять вечера телефон зазвонил. На экране — имя мужа.
— Авдей! Наконец-то! Тут такое…
— Вика, привет. Слушай, мама сказала, что ты встретишь Милану. Спасибо, что согласилась. Я знаю, вы не очень ладите, но это важно.
Виктория застыла, потеряв дар речи.
— То есть… ты ЗНАЛ об этом заранее? И даже не удосужился предупредить меня?
— Ну, мама только час назад позвонила, рассказала. Я решил, что вы с ней всё уже обсудили. В чём проблема?
— Проблема в том, что завтра твой день рождения! Я всё подготовила — ресторан, гости…
— Ой, Вик, ну перенесём на выходные. Какая разница, когда праздновать? Милана так редко приезжает, ей сейчас нужна поддержка. У неё опять какие-то разборки с Ростиславом.
— У неё ВСЕГДА какие-то драмы! И почему я должна всё бросать и нестись в аэропорт?
— Потому что ты моя жена и член семьи, — голос Авдея стал холоднее. — Не устраивай истерик. У меня ещё три часа совещания, потом банкет с партнёрами. Просто встреть Милану, довези до дома — и всё. Это не подвиг.
— То, что я полгода занималась твоим праздником, уже никого не волнует?
— Вик, НЕ ЗАВОДИСЬ. Я устал, день тяжёлый. Давай поговорим, когда я приеду.
Он оборвал звонок, даже не попрощавшись.
Виктория уставилась на потемневший экран. Внутри всё кипело от обиды — ком в горле, слёзы жгут глаза. Она открыла список контактов и нажала на имя подруги.
— Алёна, привет… Приезжай, пожалуйста. Мне нужна ты.
Через полчаса на кухне уже сидела Алёна Мокеева — лучшая подруга и партнёр по студии. Виктория сбивчиво всё пересказала.
— Ну и ведьма, — выдала Алёна, не подбирая слов. — Прости, но твоя свекровь — натуральная фурия. И Авдей хорош — маменькин мальчик.
— Я не знаю, как поступить. Если откажусь — будет скандал до небес. Она мне жизни не даст.
— А если подчинишься — так и будешь тряпкой в её глазах. Подожди… У меня идея.
Алёна быстро достала телефон и стала что-то набирать.
— Что ты задумала?
— Пишу Макару, нашему юристу. Помнишь, он говорил, что его брат владеет транспортной фирмой? Сейчас всё порешаем.
Через час план был составлен. Виктория, с каменным выражением лица, собрала необходимые вещи и выехала в аэропорт. Алёна ни в какую не отпускала её одну.
В Домодедово, как всегда, толпы и шум. Виктория стояла у выхода из зоны прилёта, сдерживая дрожь, держа картонную табличку: «Милана Сечина».
— Может, всё-таки уйдём? — дрогнула она в последний момент.
— Даже не думай, — уверенно сказала Алёна. — Мы уже начали.
Спустя почти сорок минут после посадки самолёта появилась Милана. Высокая, измождённая, с пережжёнными блондом волосами и высокомерным взглядом — точь-в-точь копия матери, только в молодой версии.
— Виктория? Где машина? Я устала, хочу домой.
Ни приветствия, ни «спасибо» — будто всё ей обязаны по умолчанию.
— На парковке. Пойдёмте.
Милана презрительно осмотрела Викторию с ног до головы.
— И в чём это ты нарядилась? Это из какого-то масс-маркета? Господи… Авдей мог бы себе жену получше подобрать.
Алёна, шедшая позади, тихо фыркнула от возмущения. Виктория сжала зубы и промолчала.
Они подошли к парковке. У машины Виктории стоял молодой человек в форме водителя.
— Добрый вечер. Я — Тимур, ваш водитель на сегодня, — представился он.
— Что за фарс? — возмутилась Милана. — Виктория, ты что, сама не можешь управлять машиной?
— Могу. Но не буду. Тимур доставит вас домой. Адрес он знает. Всего доброго.
Виктория отвернулась и направилась к машине. Алёна последовала за ней.
— ЭЙ! СТОЯТЬ! — завопила Милана. — Куда ты? А чемоданы? Кто поможет распаковать?
— Обойдётесь, — бросила Виктория через плечо.
— Я пожалуюсь маме! Она тебя из дома выгонит!
Виктория остановилась и медленно обернулась.
— Передайте Эвелине Марковне, что я выполнила её требование — встретила вас. Про помощь с вещами речь не шла. И ещё скажите: завтра ровно в семь вечера у «Марселя» мы с Авдеем отмечаем его день рождения. Если она или вы придёте — охрана вас не пропустит. Список гостей уже закрыт.
— Да ты… — Милана задыхалась от ярости. — Кем ты себя возомнила?
— Женой твоего брата. Не прислугой. Тимур, — кивнула Виктория водителю, — подвезите мадам до дома. Вот адрес. И не обращайте внимания на её крики — это не входит в ваши обязанности.
Они с Алёной сели в машину подруги и уехали, оставив Милану застывшей на парковке с открытым ртом.
— Ты была потрясающая! — восхищённо воскликнула Алёна. — Надо было видеть её лицо!
— Теперь начнётся война, — устало вздохнула Виктория. — Эвелина Марковна этого не простит.
Через пятнадцать минут телефон Виктории разрывался от звонков — сначала мать мужа, потом Милана, затем снова свекровь. Она отключила звук и спрятала телефон в сумку.
Вернувшись домой, она обнаружила сюрприз. На пороге стоял Авдей — растрёпанный и в гневе.
— Что это за цирк ты устроила? Мама в истерике, Милана плачет! Ты с ума сошла? — рявкнул он.
— Но ты же должен был быть в Екатеринбурге, — растерянно сказала Виктория.
— Я вернулся, как только мама позвонила! Отменил важную встречу ради этого! Ты понимаешь, что натворила?
— Я встретила сестру и устроила, чтобы её довезли домой. В чём проблема?
— Ты её УНИЗИЛА! Наняла какого-то водителя, будто она никто!
— А я кто? — вспыхнула Виктория. — Бесплатный шофёр? Горничная?
— Ты — моя жена и обязана помогать семье!
— Я твоя жена, но не рабыня твоей матери! Мне надоело! Четыре года я терплю грубость, унижения, оскорбления! Твоя мать позволяет себе попирать меня, а ты притворяешься, что ничего не замечаешь!
— Не драматизируй. Мама просто своеобразная.
Виктория посмотрела на мужа как на постороннего человека.
— Завтра у тебя день рождения. Я полгода всё организовывала: нашла твоего лучшего друга детства, пригласила преподавателя, заказала торт по семейному рецепту, который делают только в одном месте. И всё это теперь не имеет значения, потому что твой избалованный ребёнок потребовал личного шофёра?
— Хватит паниковать. Отменим ресторан — отпразднуем дома, в семейном кругу.
— Семейный круг? С твоей мамой и сестрой?
— Конечно. Они — семья.
— А я?
— И ты тоже, разумеется. Не начинай ревновать.
— Я не ревную. Я ухожу.
Виктория направилась в спальню и достала чемодан.
— Что ты делаешь? Вика, остановись!
— Я еду к родителям в Нижний. Отпразднуй без меня — с мамой и сестрой. Пусть им будет весело.
— Вика, положи чемодан!
— НЕТ.
Она быстро собрала самое необходимое. Авдей стоял в дверях, словно не веря собственным глазам.
— Ты серьёзно? Из-за пустяка?
— Если для тебя четыре года унижений — пустяк, то да.
— Куда ты пойдёшь? У тебя же даже нормальных денег нет!
Виктория медленно обернулась.
— У меня есть бизнес, который приносит полтора миллиона в месяц чистой прибыли. У меня своя квартира, которую я сдаю. У меня есть сбережения, которые я никогда не смешивала с вашими финансами, потому что твоя мама постоянно давала понять, что я охочусь до ваших денег. Так что не переживай за меня.
Авдей побледнел.
— Полтора миллиона? Но ты же говорила…
— Я говорила, что дела идут хорошо. Ты никогда не интересовался подробностями. Тебе и твоей матери удобнее было считать меня неудачницей, торгующей «цветочками».
Телефон Авдея зазвонил. На экране — «Мама».
— Ответь, — спокойно сказала Виктория. — Не держи мамочку в напряжении.
Авдей снял трубку и поставил звонок на громкую связь.
— АВДЕЙ! Она уже приехала? Я требую, чтобы она немедленно извинилась перед Миланой! И передо мной! Иначе пусть собирает вещи и уходит из вашей квартиры!
— Мама, я перезвоню…
— НЕ СМЕЙ! Ты должен поставить эту выскочку на место! Показать, кто здесь хозяин! Я этого не потерплю!
Виктория взяла чемодан и направилась к выходу.
— Вика, постой!
— Передай Эвелине Марковне: она добилась своего. Я ухожу.
Дверь закрылась почти беззвучно, но для Авдея этот тихий щелчок прозвучал как раскат грома.
— Авдей? АВДЕЙ! Ты меня слышишь? — надсадно кричала мать в трубку.
Он выключил телефон и бессильно опустился на диван.
На следующий день — в собственный день рождения — он почувствовал себя не именинником, а участником трагикомедии. Виктория продолжала игнорировать звонки. В ресторане «Марсель» его встретила Алёна и сухо уведомила, что торжество отменено «по пожеланию виновника праздника».
— Но я ничего такого не просил…
— Ваша мама вчера позвонила администратору и передала, что вы будете отмечать дома, в семейной обстановке. Предоплату мы переведём Виктории обратно.
Гости, которых так тщательно приглашала жена, один за другим писали поздравления и недоумевали, почему вечер расформирован. Особенно расстроился Паша, друг детства, которого Виктория с трудом нашла через соцсети — он специально прилетел из Петербурга.
Дома его встречали мать и сестра. На столе сиротливо красовался торт из ближайшего супермаркета и бутылка дешёвого шампанского.
— С днём рождения, сынок! Видишь, мы постарались, — защебетала Эвелина Марковна. — В отличие от той неблагодарной.
— Мама, что это? — Авдей показал на унылый торт.
— Праздничный стол! Милана выбирала. Правда, милая? — в голосе матери сквозила фальшивая нежность.
— А где Виктория? — нахмурилась Милана.
— Уехала к родителям. Из-за вас, — сухо ответил он.
— И ПРАВИЛЬНО! — оживилась мать. — Хватит нам истеричек! Найдём тебе жену достойнее — из приличной семьи, с приданым.
— Мама, Виктория и есть из приличной семьи. И у неё успешный бизнес.
— Ой, ну конечно! Эти ваши букетики — тоже мне предпринимательница.
— Её студия — одна из топовых в Москве. У неё контракты с люксовыми отелями и топ-ресторанами. Она оформляла свадьбу заммэра.
Эвелина Марковна недовольно поджала губы.
— Всё равно — характер отвратительный. Всегда строит из себя королеву.
Авдей перевёл взгляд с матери на сестру. Вдруг словно пелена упала с глаз — он впервые отчётливо увидел в них зависть, мелочность, яд.
— Знаете что? Убирайтесь. Я хочу остаться один.
— Но сынок! День рождения!
— ДОМОЙ! — жёстко повторил он.
Мать и сестра, фыркнув, ушли, хлопнув дверью.
Он остался в пустой квартире. На тумбочке у входа лежали билеты — Виктория заранее купила им поездку в Италию на неделю. Теперь эти билеты выглядели издевкой.
Прошла неделя. Виктории всё ещё не было. Телефон — в тишине. Подруги лишь холодно отвечали, что с ней всё в порядке, но с ним она общаться не намерена.
Даже на работе начались осложнения. Несколько крупных контрагентов оказались знакомыми через деловые связи Виктории. Услышав о семейном скандале, они выразили сомнение в его надёжности: «Если человек не умеет удержать уважение даже в собственной семье, стоит ли доверять ему миллионы?»
Мать названивала по десять раз в день, истерично требуя срочно подавать на развод.
— Нужно опередить эту нахалку! Она наверняка хочет отсудить половину имущества!
— Мама, квартира оформлена на двоих. Она имеет законное право на половину.
— ЧТО ЗА ПРАВО? Ты же всё оплатил!
— Нет. Ровно половину внесла она. Есть документы.
Повисла пауза, потом мать взвилась:
— Она всё подстроила! Специально — чтобы потом всё забрать!
— Мама, ХВАТИТ. Это из-за тебя моя жена ушла! Из-за твоей злости и вечных оскорблений!
— Я?! Да я для вас обоих старалась!
— Ты унижала её при каждой встрече! Называла нищей, хотя она зарабатывает больше Миланы!
— Не смей сравнивать эту самозванку с моей дочерью!
Он оборвал связь.
Прошло ещё две недели — и зазвонил незнакомый номер.
— Добрый день, Авдей Маркович. Меня зовут Макар Волохов, я — представитель Виктории Андреевны. Нам нужно встретиться и обсудить раздел имущества.
— Она подала на развод?
— Пока нет. Но хочет официально разделить общее имущество и разъехаться. При обоюдном согласии можно обойтись без суда и сохранить брак чисто юридически.
— Я… хочу поговорить с ней лично.
— Она не желает личного контакта. Все вопросы — через меня.
Авдей согласился. В назначенный день он пришёл в офис юридической фирмы. Виктории не было — только адвокат: спокойный, уверенный, с прямым взглядом.
— Итак, моя доверительница готова полностью оставить вам квартиру в обмен на компенсацию её доли. Сумма — пятнадцать миллионов рублей.
— Пятнадцать? Но квартира стоит двадцать пять!
— Верно. Половина — двенадцать с половиной. Плюс два с половиной миллиона — компенсация морального ущерба за четыре года систематических унижений со стороны вашей матери, которым вы не препятствовали.
— Это шантаж!
— Это цивилизованное предложение. Откажетесь — будем в суде. У нас достаточно доказательств, чтобы взыскать больше.
— Какие доказательства? — мрачно спросил он.
Макар достал телефон и включил аудиозапись. Голос Эвелины Марковны звучал отчётливо: «нищенка», «тварь», «нахлебница» — одно за другим.
— Откуда это?!
— Виктория записывала практически все контакты с вашей матерью последние два года. Она предвидела, что это может понадобиться.
Авдей подписал бумаги, даже не пытаясь торговаться. Спустя месяц деньги были перечислены, и Виктория официально отказалась от своей доли в недвижимости.
Он пытался вычислить её местонахождение — звонил знакомым, подъезжал к студии флористики, но Виктория словно испарилась. Бизнес продолжал работать без перебоев, но управляла всем исключительно Алёна — хозяйка туда больше не заглядывала.
А затем грянули настоящие неприятности.
Налоговая нагрянула без предупреждения. В ходе проверки выяснилось, что Эвелина Марковна, «помогавшая» сыну с бухгалтерией много лет, использовала его компанию для обналичивания средств своих подруг. Суммы оказались запредельными.
— Мама, ты можешь объяснить, что это?! — Авдей потряс пачкой отчётов перед лицом матери.
— У меня слабое сердце, но я не идиотка! — визжала та. — Я думала, это мелкие обороты твоего бизнеса!
Штраф выставили на восемь миллионов. Плюс проценты. Плюс перспектива уголовного производства.
Узнав о ситуации, Милана мигом собрала чемоданы и улетела к подруге в Майами — бросив Ростислава расхлёбывать долги по её кредиткам.
— Мама, ты понимаешь, что меня могут посадить? — Авдей схватился за голову.
— Не драматизируй! Заплатишь — и всё уладится.
— Чем заплатить? Я отдал Виктории пятнадцать миллионов! Теперь ещё восемь налоговой!
Разборки растянулись на полгода. Он распродал машину, влез в кредиты, заложил долю в компании. Эвелина Марковна внезапно притихла — видимо, осознала, что дойная корова закончилась.
Год спустя, когда основные хвосты наконец подзачистили, Авдей случайно столкнулся с Алёной у торгового центра.
— Привет, — осторожно произнёс он.
— Привет, — коротко бросила она и попыталась пройти мимо.
— Алёна, подожди… Как Виктория?
Она остановилась, смерив его оценивающим взглядом.
— У неё всё прекрасно. Она наконец счастлива.
— Передашь ей, что… я хотел бы увидеться? Поговорить.
— Передам.
Встреча произошла через неделю — в небольшом уютном кафе. Виктория вошла уверенная, красивая, спокойная. На её пальце сверкало новое кольцо.
— Спасибо, что пришла, — начал он. — Я хотел попросить прощения. За всё. Ты была права. Мама… действительно несносна.
— Спасибо, — кивнула она.
— Может быть… может, мы попробуем заново? Я многое осознал, я изменился…
— Авдей, — мягко перебила она, — мы с тобой по разные стороны. Ты всегда выберешь мать, даже если будешь думать, что выбираешь меня. А мне нужен муж, который без оговорок будет на моей стороне.
— Но я люблю тебя!
— А я — больше нет. Прости.
Она слегка приподняла руку с кольцом.
— Развод — по-хорошему?
Он кивнул. Спорить было бессмысленно.
Документы он подписал через месяц. Вечером того же дня ему позвонила мать — жаловаться на управляющую компанию.
— Мам… — устало сказал он. — Я больше не могу.
В этот самый момент Виктория стояла в очереди в ЗАГС, держа в руках заявление на новую регистрацию брака. Рядом держал её за руку высокий мужчина с тёплым взглядом — хирург Дмитрий, который никогда не повышал голос и считал флористику серьёзным делом.
