В ординаторской стоял запах крепкого кофе и усталости. Нина Петровна, полная медсестра предпенсионного возраста с вечным строгим выражением лица, размешивала сахар в своей чашке.
— Десять лет в хирургии, а такого не встречала, — проговорила она, не глядя ни на кого конкретно. — Чтобы врач с ребёнком на работу ходил…
Молодая Светлана, всего год после училища, сочувственно вздохнула.
— А куда ему деваться, Нина Петровна? Анна ведь… ну… ушла. Собрала вещи и уехала. Говорят, к кому-то. А Дашенька остаётся одна. Игорь Сергеевич просто разрывается.
— Разрывается, — хмыкнула старшая медсестра. В её голосе не было осуждения, лишь горькое понимание. — Талант от Бога, руки золотые, а жизнь… такая жизнь. Уже несколько недель с дочкой. Хорошо хоть, девочка спокойная.
Обе замолчали, думая о хирурге Игоре Сергеевиче. Его имя обсуждали во всей больнице, особенно после того, как он взялся за почти безнадёжный случай — ту самую пациентку из седьмой палаты.
— А как миллионерша? Всё по-прежнему? — тихо спросила Света.
— Состояние стабильное, но тяжёлое. Маргарита… красивое имя. И женщина, говорят, видная. После нападения привезли. Наши специалисты развели руками, а Сергеевич ухватился. Спас. Теперь не отходит, всё надеется, что она выйдет из комы.
Светлана выглянула в коридор. В маленьком детском уголке, устроенном возле поста, сидела девочка с двумя тёмными косичками. Она сосредоточенно рисовала что-то в альбоме, не обращая внимания на больничную суету.
— Дашенька — просто ангел. Умница, никому не мешает. Смотреть на неё — сердце сжимается.
— А муж Маргариты? — снова подняла тему Нина Петровна. — Антон. Приходит, посидит минут десять с каменным лицом и уходит. Моложе её, говорят. Больше ничего не знаем. Странный человек.
В этот момент дверь ординаторской открылась, и на пороге появился высокий, уставший мужчина в белом халате. Это был Игорь Сергеевич.
— Нина Петровна, Света, готовьтесь. Кажется, у нашей пациентки из седьмой палаты намечается положительная динамика.
Детский уголок находился в нише, откуда было видно почти весь коридор, хотя сама ниша не всегда просматривалась полностью. Даша сидела на маленьком стульчике и раскрашивала принцессу в фиолетовое платье, когда на скамейку рядом с ней сел мужчина. Она уже видела его — дядя, который приходил к спящей тёте. Он достал телефон.
— Да сколько же можно ждать! — зашипел он в трубку. — Я плачу не для того, чтобы этот… сопливый эскулап ставил эксперименты! Она должна была… В общем, делай что-нибудь!
Даша вздрогнула от злого голоса. Она не поняла всех слов, но точно знала: дядя ругает её папу. Папу, который спасает людей. Ей стало обидно и страшно. Мужчина резко встал и быстрым шагом ушёл.
Чуть позже, когда медсёстры были заняты, Даша на цыпочках подошла к приоткрытой двери палаты №7. Ей было любопытно увидеть тётю, из-за которой сердитый дядя ругал папу. Женщина на кровати была бледной, опутанной проводами, но Даше показалось, что она просто крепко спит, как мама, когда устаёт.
— Дашенька, сюда нельзя, милая, — мягко сказала медсестра Светлана, подошедшая сзади, и, взяв её за руку, вернула обратно в детский уголок.
Тем временем Маргарита боролась с липкой, вязкой, непроглядной тьмой. Она не ощущала тела и не понимала, где находится. Только страх и бесконечное одиночество. Где Антон? Где её любимый муж, обещавший всегда быть рядом? Почему он не держит её за руку, не зовёт, не помогает выбраться из этого кошмара?
Она мысленно звала его, но в ответ была лишь тишина. Внезапно сквозь мрак пронеслись звуки. Сначала далекие и неразборчивые, затем она различила два голоса — спокойный женский и… детский, тонкий, чистый, словно звон колокольчика. Ребёнок. Где-то совсем рядом ребёнок.
Эта простая мысль стала для неё маяком спасения. Если здесь есть дети — значит, это место не столь страшное. Это мир живых. Она должна вернуться. Ради этого голоса, ради этого знака жизни.
Маргарита собралась с остатками воли, всей своей яростью и жаждой жизни, и сделала немыслимый рывок навстречу звуку. Тело пронзила острая, всепоглощающая боль, свет ударил по глазам. Она открыла глаза и увидела над собой размытые фигуры в белых халатах. Люди суетились, заговорили громче. Она вернулась.
Когда сознание окончательно прояснилось, перед ней сидел тот самый уставший врач.
— Маргарита, вы меня слышите? — его голос звучал ровно и уверенно. — Я Игорь Сергеевич. Вы в больнице.
— Что… произошло? — прохрипела она пересохшими губами.
— Вы находились без сознания почти три недели. Тяжёлая черепно-мозговая травма. Вы что-нибудь помните?
Три недели. Эта цифра ударила, как молот. Она судорожно пыталась выудить из памяти хоть что-то.
— Я… помню, как вышла из машины. У дома. А дальше — пустота.
Вскоре в палату вошёл Антон. Она ждала его, как спасителя, но всё, что произошло после, обдало её льдом. Он не бросился к ней, не прижал, не поцеловал. Просто подошёл, слегка коснулся плеча — будто они были почти чужими.
— Ну вот, очнулась. Врачи говорят, идёшь на поправку.
— Антон… я так испугалась… — прошептала она, но он тут же перебил:
— Секунду, у меня важный звонок.
Он вышел в коридор, пробормотал кому-то пару фраз и снова заглянул.
— Рит, мне нужно ехать. Дела не ждут. Ты под наблюдением, всё в порядке. Загляну позже.
И ушёл. Просто ушёл. Маргарита смотрела на закрывшуюся дверь, ощущая, как внутри всё леденеет.
Он не был рядом, когда она умирала. Он не радовался, когда она вернулась к жизни. Ни капли нежности. Ни одного слова любви. Только равнодушие. И вдруг в голове прорезалась ещё одна мысль: почему она лежит в обычной городской больнице? С их состоянием она должна была быть в лучшей частной клинике, если не за границей. Что-то здесь не складывалось. Всё было неправильно.
И тут из глубины памяти, из той чёрной пучины, в которой она блуждала всё это время, всплыла короткая фраза — тоненьким детским голосом: «Я бы на месте этой тёти вообще притворилась мёртвой, чтобы муж показал, какой он на самом деле».
Она не понимала, где и когда это услышала, но слова пронзили её, как вспышка. Безумная, дерзкая мысль сформировалась мгновенно. Она нажала кнопку вызова.
Когда в палату вошёл Игорь Сергеевич, она встретила его твёрдым, решительным взглядом.
— Доктор. У меня к вам необычная просьба. Я хочу, чтобы вы мне помогли. Сообщите моему мужу… что я умерла.
— Это исключено! — врач даже отпрянул. — Я лечу людей, а не участвую в спектаклях. Я не имею права объявлять живого человека мёртвым — это против закона и медицинской этики!
— Прошу вас! — её голос дрогнул. — Умоляю! Я должна знать правду. Я чувствую, что меня обманывают! Что-то происходит за моей спиной. И это единственный способ всё выяснить. Помогите мне…
Она смотрела на него с такой мольбой, с такой отчаянной надеждой, что он невольно замер. В её глазах он увидел ту же боль и растерянность, что поселились в его душе несколько недель назад, когда он вернулся домой и обнаружил только пустые шкафы и короткую записку от Анны. Предательство. Он знал это чувство слишком хорошо. Тяжело вздохнув, он кивнул:
— Хорошо. Но только один раз. И подробностей я знать не хочу.
Когда Антон в следующий раз приехал в больницу, его встретил Игорь Сергеевич с выражением лица, на которое он был способен лишь в самые скорбные моменты.
— Мне очень жаль, — тихо сказал он, не поднимая глаз на Антона. — Мы сделали всё, что могли. Её сердце остановилось полчаса назад. Внезапная остановка… осложнения после травмы. Мои соболезнования.
Он развернулся и быстро ушёл по коридору, ощущая себя последним негодяем. Тем временем Маргариту накрыли простынёй с головой.
Антон постоял секундой, не выражая ни малейшей эмоции. Затем медленно вошёл в палату, подошёл к кровати и взглянул на неподвижную фигуру под покрывалом. Скривив брезгливо палец, он ткнул в неё. Реакции не последовало. И в этот момент его лицо исказилось: он запрокинул голову и разразился беззвучным, но сотрясающим тело хохотом. Дикий, облегчённый, словно скинув непосильную ношу.
Выдернув телефон, он быстро набрал номер:
— Зайчонок! Да, это я! — шептал он, запинаясь от радости. — Всё! Она умерла! Слышишь? Умерла! Мы свободны! Теперь всё наше! Придётся заплатить этим идиотам за их «работу», но меньше, чем договаривались. Чего они тянули, не могли убить её на месте… Главное — результат! Я еду к тебе, любимая!
Он повернулся, чтобы уйти, и застыл. В дверях стоял Игорь Сергеевич, высокий, строгий, с лицом белее халата. Антон машинально обернулся к кровати, и в этот момент телефон с громким стуком упал на пол.
«Мёртвая» Маргарита сидела на кровати. Простыня сползла на колени, а в руке она держала телефон с отчетливо видимой видеозаписью.
— Ты… ты… — прошипел Антон, побледнев до мертвенно-бледного цвета. — Ты жива! Ты всё подстроила! Я вас всех уничтожу!
С диким воплем он выскочил из палаты, расталкивая посетителей, и бросился к выходу.
— Его нужно остановить! — крикнул Игорь.
— Не надо, — устало покачала головой Маргарита. — Теперь этим займутся профессионалы. Видеозапись уже отправлена по назначению. Он никуда не денется.
Игорь Сергеевич молча смотрел на неё. Сильная, волевая женщина, пережившая чудовищное предательство. Когда он вышел, чтобы дать ей прийти в себя, она откинулась на подушки, и крупные, беззвучные слёзы потекли по щекам. Она плакала не от горя, а от опустошения.
В этот момент дверь палаты тихо приоткрылась, и голова с двумя косичками выглянула внутрь.
— Вам больно? — тихо спросила Даша.
Маргарита вздрогнула и быстро смахнула слёзы:
— Нет, милая. Всё в порядке.
Даша подошла ближе.
— Папа говорит, что большие тоже плачут. Но только чуть-чуть. А потом надо выпить чаю с печеньем.
Маргарита невольно улыбнулась сквозь слёзы. Она протянула руку и коснулась косички девочки.
— А тебя как зовут, чудо?
— Даша. А вас?
— Маргарита.
— Папа зовёт меня стрекозой, — поделилась Даша. — Потому что я быстрая.
Маргарита замерла. Это было её детское прозвище. Между ними возникла мгновенная связь — хрупкая и нежная, как крылья стрекозы. Они болтали почти час, пока смущённый отец не пришёл за Дашей.
На следующий день в больницу пришли люди в форме. Они долго беседовали с Маргаритой, фиксируя показания. Маховик правосудия начал медленный, но неотвратимый ход.
К вечеру того же дня Маргарита вызвала главного врача — грузного, важного мужчину с одышкой.
— Я хочу выписаться, — заявила она прямо.
— Невозможно, — отрезал он. — С вашими травмами вы должны оставаться под наблюдением ещё несколько недель. Я не могу взять на себя такую ответственность.
— Тогда заключим сделку, — холодно сказала Маргарита, глаза сверкали. — Я перевожу на счёт вашей больницы сумму, достаточную для ремонта хирургического отделения и закупки нового оборудования. А вы… вы официально отправляете Игоря Сергеевича в оплачиваемый отпуск по семейным обстоятельствам.
Он станет моим личным врачом дома. И его дочь Даша, конечно, поедет с ним. Ей будет лучше в загородном доме, чем в больничных коридорах.
Главврач побагровел. Это был откровенный шантаж, но предложение было слишком соблазнительным. Ремонт, о котором он и мечтать не смел, словно плывущий к нему сам. Он представлял новые операционные, благодарность от министерства, премию…
— Это… крайне нестандартное решение, — пробормотал он, поправляя очки.
— Зато исключительно выгодное для всех, — холодно и уверенно ответила Маргарита.
Через час все формальности были улажены. Игорь Сергеевич, ошарашенный таким поворотом событий, вместе с Дашей переезжал в огромный загородный дом Маргариты. Даша была в полном восторге от просторной комнаты с видом на сад, а Игорь чувствовал себя неловко и всё время извинялся.
— Игорь Сергеевич, — остановила его Маргарита, когда он в очередной раз пробормотал что-то о неудобствах. — Перестаньте извиняться за то, что у вас такая чудесная дочь. Благодаря ей, возможно, я и выкарабкалась.
Прошло несколько месяцев. На суде Игорь сидел рядом с Маргаритой, пришёл поддержать её. Когда прокурор начал зачитывать список травм, нанесённых ей наёмниками по заказу Антона и его любовницы, Игорь похолодел.
Сухой, протокольный перечень переломов, ушибов и гематом звучал страшнее любого эмоционального рассказа. Он наблюдал за профилем Маргариты, за её сжатыми губами, и в этот момент с оглушительной ясностью понял: никогда больше не сможет оставить эту хрупкую, но несгибаемую женщину.
Он должен быть рядом, чтобы защищать её. Он нашёл её руку и крепко сжал. Маргарита, не поднимая головы, ответила на его жест. В этом простом касании было всё: благодарность, доверие и рождение нового, глубокого чувства.
Игорь вернулся к работе в обновлённое, сверкающее новым оборудованием отделение. Но Даша больше не сопровождала его. Она оставалась дома с «новой мамой», как теперь называла Маргариту. Маргарита перестроила свой график, чтобы лично забирать Дашу из школы и помогать ей с уроками. Её бизнес-империя могла подождать.
Однажды вечером, когда они втроём сидели на террасе и пили чай, Игорь, волнуясь, сделал Маргарите предложение. Она, смеясь, призналась, что ждала этого уже два месяца. Подготовка к свадьбе захватила их полностью. К удивлению Игоря, главными организаторами стали Маргарита и Даша.
Они вместе выбирали платье, спорили о цвете салфеток и составляли список гостей, полностью погружённые в приятные хлопоты. Глядя на своих любимых девочек, таких разных и таких родных, Игорь Сергеевич понял, что наконец-то обрел то, чего так долго искал. Все были на своих местах. Все были счастливы.
