— Я собираюсь выйти замуж за твоего бывшего. Так что, дорогуша, тебе пора освободить квартиру, — заявила любовница.
Лидия всего несколько минут назад уложила дочку Эльзу спать. Она уже собиралась сама прилечь и отдохнуть, наслаждаясь спокойствием уютной квартиры.
Но в этот момент раздался звонок в дверь. Звон был мелодичный и возвещал о визите.
— Ну что ж, не удалось избежать встречи, — с лёгкой иронией произнесла Лидия и пошла открывать.
На пороге стояла невысокая девушка с короткими светлыми волосами и крупными карими глазами. Она внимательно изучала хозяйку, явно что-то обдумывая.
— Я вас слушаю? — слегка нахмурившись, спросила Лидия.
— О, простите, — встрепенулась девушка, приходя в себя. — Меня зовут Снежана.
— Приятно познакомиться, — ответила Лидия, скрестив руки. — Вы пришли по какому-то делу?
— Да, да, — несколько раз повторила гостья. — Меня зовут Снежана.
— Это установлено, — сухо отметила Лидия, в голосе прозвучало раздражение. — Итак, к делу?
— А вас зовут Лидия? — робко уточнила девушка.
— Верно. Что же вы хотели?
— Понимаете, — весело начала Снежана, — я невеста Артёма!
Лидия удивлённо подняла брови, глаза распахнулись.
«Вот так сюрприз, мой ловелас обзавёлся новой добычей», — пронеслось в голове Лидии. Она оценивающе окинула Снежану взглядом. — «Хотя, честно говоря, какое мне дело до его коллекции?»
— Я хотела бы поговорить с вами о моём муже… ой, о моём женихе, — продолжила Снежана, нервно улыбаясь.
— Сомневаюсь, что мои воспоминания вам пригодятся, мы расстались, — отрезала Лидия.
— Да, я знаю. Артём мне рассказывал. Я пришла не для ссор!
Лидия про себя усмехнулась: «Зачем ругаться? Я ему не жена, а кто ты — мне совершенно безразлично».
— Хотелось бы услышать от вас, какой он, мой Артём, — с придыханием произнесла Снежана.
«Мой?» — мысль словно уколила Лидию. — «Он когда-то был и моим…»
— Ладно, проходите, — вздохнув, уступила Лидия.
Она впустила незваную гостью в коридор. И самой было любопытно узнать, как живёт её бывший. В последнее время он почти не звонил, лишь алименты присылал исправно.
Лидия подогрела чайник, заварила лепестки розы в прозрачном чайнике, поставила на поднос две чашки с печеньем и отнесла в гостиную.
Снежана деловито ходила вдоль стен, рассматривая картины и книжные шкафы, прикасалась к корешкам книг. Всё её интересовало.
— Как красиво у вас! Просторно, потолки… Окна огромные, и парк! Я давно мечтала о таком доме, — восхищённо вздохнула она.
— Итак, что вы хотите услышать? — поинтересовалась Лидия, ставя поднос на стол.
— В общем-то, обо всём, — ответила Снежана, отвлекаясь, и подошла к одной из дверей. — А там что?
— Не открывайте! — резко предупредила Лидия. — Там спит моя дочь.
— Ах да, Артём упоминал, что у него есть дочка. Как её зовут?
— Эльза, — лаконично ответила Лидия.
— Точно, Эльза! — Снежана развернулась и направилась к другой двери. Не спрашивая разрешения, она открыла её и вошла.
— Эй, вы куда?! — возмутилась хозяйка, бросившись следом.
— Хочу осмотреть каждую комнату, — беззаботно ответила гостья.
— Закройте дверь и выйдите, прошу!
— Почему? — возмутилась Снежана. — Это ведь мой дом!
— Что?! — Лидия не поверила своим ушам.
— Да, мой дом. Я выхожу замуж за Артёма, и он дарит его мне. Так что я… — Снежана устремила на Лидию пронизывающий взгляд. — Дорогуша, вам пора освободить помещение.
— Вы в своём уме? — еле сдерживая себя, процедила Лидия.
— Мне наплевать на ваши мысли! Я пришла проверить подарок жениха. Не хочу потом оказаться в какой-то лачуге. А здесь сойдёт… — начала она.
— Достаточно! Ваш спектакль окончен, покиньте мой дом немедленно! — голос Лидии прозвенел.
— А ты мне не указывай! — огрызнулась Снежана и потянулась к ручке следующей двери.
Лидия подскочила, резко дернула женщину за рукав. Та пошатнулась, едва не потеряв равновесие, и отлетела в сторону. Хозяйка осторожно закрыла дверь.
— Убирайтесь! — прошипела Лидия, чувствуя, как гнев бурлит внутри.
— Ой-ой-ой, какие резкие! Слушай, голубушка: даю тебе ровно две недели, после чего обоснуюсь здесь. Поняла?
От такого наглого поведения Лидия была ошарашена. Подобных особей она давно не встречала.
— Убирайся, — тихо, но с ледяной твёрдостью сказала Лидия.
— Я уже ухожу. Фоток не успела доделать, но ладно. Адрес у меня есть. Пока!
Снежана схватила свои туфли, наскоро обулась и, не дожидаясь физического воздействия, выскочила на площадку.
— Две недели! — ещё раз прокричала она и быстро спустилась по лестнице.
Лидия захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, колени предательски дрожали.
«И что это вообще было?» — терзалась Лидия. — «Артём не мог так поступить, он же обещал… Или это просто глупая выходка одной из его поклонниц?»
Она взглянула на часы. Уже было поздно, но сон словно испарился. Нужно было звонить Артёму. Но сначала Лидия заглянула к Эльзе. Малышка спокойно спала, обхватив любимого плюшевого мишку. Никому не позволено разрушить их покой, особенно какой-то нахальной выскочке, возомнившей себя хозяйкой.
Окна соседних домов мерцали жёлтыми огоньками, фонари на улице зажигались, отбрасывая длинные тени.
Лидия металась по гостиной. Изысканные руки нервно приглаживали выбившиеся локоны. Мысли путались, сердце бешено колотилось. Слова Снежаны — новой возлюбленной её бывшего — не давали покоя.
Квартира, где жили Лидия с Эльзой, дышала домашним уютом. Мягкий диван с разноцветными подушками, полки с любимыми книгами, фотографии на стенах — всё создавало ощущение настоящего дома. Но теперь эта идиллия казалась шаткой и ненадёжной.
Она вспомнила договорённость с Артёмом: пока Эльза не окончит школу, они остаются здесь. Заявление его «невесты» стало ударом под дых.
Не в силах сдерживаться, Лидия схватила телефон, набрала номер бывшего и прижала трубку к уху. После нескольких гудков раздался знакомый голос:
— Чего? — без приветствия буркнул Артём.
— Как это понимать? — выпалила Лидия, стараясь говорить тише, чтобы не разбудить Эльзу. — Ко мне пришла какая-то твоя новая фурия и велела освободить квартиру. Это твой дешёвый розыгрыш или новый уровень подлости?
— Ладно, ясно, — проговорил Артём. — Главное — не разозлиться.
Лидия прошла на кухню. Маленькая комната со старой, но ухоженной мебелью всегда была её тихой гаванью. Сейчас же она давила.
— Не разозлиться? — повторила она, с трудом сдерживая эмоции. — Как мило, что сначала ты прислал свою гончую, а сам даже не удосужился позвонить. Прямо проявление такта.
— Ты же знала, квартира не твоя, — продолжал Артём, игнорируя её колкости. — Мать подарила её мне до свадьбы. Помнишь?
— Отлично помню, — отрезала Лидия. — Твоя мать подарила её нам на свадьбу. А ты сбежал, оставив меня с дочкой. И, если память не изменяет, пообещал не трогать нас, пока Эльза не окончит школу. Или твои обещания имеют срок годности?
— Хватит этих древних клятв, времена другие, — попытался увильнуть Артём.
— Не выкручивайся. Ты обещал, — настояла Лидия.
— Да, обещал. Но сейчас квартира мне нужна, — прозвучало бесстрастно.
— Ты… беспринципный мерзавец! — вырвалось у Лидии, но она быстро взяла себя в руки. — Просто мерзость.
— Так будем ругаться или перейдём к делу? — спокойно поинтересовался Артём.
— Передай своей Снежане, чтобы больше не… — начала Лидия, но он прервал.
— Нет, — жёстко произнёс он. — Квартира нужна мне. Жаль, что она первой напросилась к тебе.
— Значит, трус и подослал свою камеристку? — язвительно бросила Лидия.
— Хватит болтать. Прошу съехать в течение двух недель, — ровным, бесстрастным тоном заявил Артём.
— И куда мне идти? — возмутилась Лидия. — Ты же знаешь, другой квартиры у меня нет!
— Снимешь. Алименты шлю, и немалые. Хватит на аренду, — уверенно сказал он.
— Так нельзя, Артём. Ты дал слово, — в голосе Лидии звучала мольба, которую она тут же возненавидела.
— Прекрати. У меня нет другой квартиры, по крайней мере такой. Две недели — более чем достаточно для поисков. Поняла?
— Нет, это ты не понял. Здесь живёт твоя дочь. Повторяю — твоя дочь, которую ты не навещаешь, не поздравил с днём рождения. Ты о ней вообще помнишь?
В трубке повисла тяжёлая тишина, прерванная вздохом. Артём промолчал несколько секунд, затем холодно бросил:
— Две недели, — и положил трубку.
Лидия обессиленно опустилась на стул. За окном сгущалась ночь, а в душе становилось всё темнее.
Ночь прошла тяжело. Лидия почти не сомкнула глаз, терзаясь мыслями. Квартира действительно не её. Артём имел право выселить. Алименты он платил, но аренда поглотила бы почти всё. Выхода не было видно.
Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался тусклый свет рассвета, отбрасывая серые тени в комнате. Лидия автоматически готовила завтрак дочери. Бледное лицо и тёмные круги под глазами выдавали бессонную ночь.
Накормив Эльзу и собравшись на прогулку, Лидия услышала звонок в дверь. На пороге стояла Валентина Владимировна, мать Артёма. Несмотря на развод сына, свекровь навещала их почти ежедневно. Ей нравилось заботиться о внучке: гулять, купать, учить ходить, а теперь — рисовать и читать.
Валентина Владимировна внимательно оглядела Лидию.
— Что с тобой? — пристально спросила она, замечая тени под глазами девушки.
Лидия глубоко вдохнула, собравшись с духом, и тихо ответила:
— Артём меня выселяет.
— Так-так, просвети меня, — сказала свекровь, взяв внучку на руки, чмокнув её в щёчку и пройдя в зал. — Итак, излагай факты.
Лидия рассказала обо всём: появлении Снежаны, её претензии на квартиру, звонке бывшему мужу и его холодном подтверждении слов новой пассии.
— Две недели, всего две недели! Куда мне идти? — развела руками Лидия, оглядывая мебель. — Что делать со всем этим добром? Выкинуть на помойку?
Валентина Владимировна опустила взгляд. Помолчав, подошла к окну, наблюдала за играющими детьми в парке. Вернувшись, тихо произнесла:
— Это право моего сына. Его квартира, он вправе распоряжаться ею как считает нужным.
— А как же Эльза? — напомнила Лидия.
— Не знаю, — сдавленно ответила женщина. — Не знаю, — повторила, подходя к внучке и ласково поглаживая её по голове.
— Он же обещал, — настойчиво напомнила Лидия.
— Дорогая, обещания — такая же фикция, как его налоговые отчёты, — присела рядом с Эльзой, посмотрела на детский рисунок, аккуратно что-то подправила карандашом. — Давай так: пока не накручивай себя слишком сильно. Что конкретно решил Артём, мне неизвестно. Он давно перестал ставить меня в курс своих «гениальных» финансовых схем и личных интриг. Но знаешь, — снова нежно погладила внучку, — я с ним поговорю.
— Спасибо, — в голосе Лидии прозвучала робкая надежда.
— Поговорю, — твёрдо произнесла Валентина Владимировна и направилась к выходу.
— Уже уходите? — расстроилась Лидия, провожая её взглядом.
— Да, нужно подготовить аргументы для разговора с финансовым гением, — ответила свекровь, надевая туфли. Открыв дверь, добавила: — Без тщательной подготовки с ним не сразишься.
Женщина вышла на площадку, оставив Лидию в смеси тревоги и надежды. Тяжёлая дверь захлопнулась, и девушка осталась одна в квартире, которая, возможно, вскоре перестанет быть её домом.
Валентина Владимировна вышла на улицу. Осенний ветер тут же растрепал её причёску, заставив поёжиться. Она замерла на мгновение, наблюдая за опавшими листьями, кружащимися в холодном воздухе. Эти видения вновь напомнили ей день, когда погиб её муж Андрей.
События тех лет стерлись в памяти, сыну Артёму тогда едва исполнилось два года. Женщина снова ощутила растерянность и беспомощность тех дней — те же чувства, что терзали теперь её невестку. Медленно подойдя к машине, она села за руль. В салоне витал нежный аромат лаванды — её любимых духов.
Глядя на пустынную дорогу, она вспомнила, как родная мать отвернулась в трудную минуту. Единственной, кто протянул руку помощи, стала Елена Олеговна, свекровь. Она позволила молодой вдове с ребёнком жить в своей просторной квартире. После смерти пожилой женщины недвижимость перешла к Валентине Владимировне.
Женщина пристегнулась, вставила ключ и завела мотор.
— Нехорошо, сынок, нехорошо, — её голос, обращённый к невидимому собеседнику, прозвучал с ледяной ноткой упрёка. — Не по-мужски прятаться за спину этой… Снежаны. Трусовато, Артём. Очень.
Она плавно тронулась с места. Улицы были почти пусты. Валентина Владимировна ехала медленно, погружённая в мысли и воспоминания, обдумывая возможные варианты предстоящего разговора.
Прошло несколько дней. Женщина решила навестить внучку Эльзу. Дверь открылась мгновенно.
— Рада вас видеть, — попыталась скрыть волнение Лидия.
— Здравствуй, дорогая, — спокойно ответила свекровь, легко коснувшись губами щёки невестки. — А где наша принцесса?
— Там, в комнате, складывает вещи, — тихо произнесла Лидия.
— Опять всё разбросала? — спросила Валентина Владимировна, снимая обувь и проходя в зал.
Её удивил вид комнаты: полузаполненные коробки, разбросанные игрушки и одежда превратили привычное пространство в хаос.
— Две недели, — безжизненно проговорила Лидия, беря книгу с полки и машинально перекладывая её в коробку.
— Знаешь что, — подошла свекровь, забрала книгу и твёрдо поставила обратно на полку, — давай притормозим на пару дней. Отодвинь коробки в угол. Я ещё не говорила с сыном. Его «деловые» поездки оказались… непредсказуемо долгими.
— М-м-м, — промычала Лидия, теряясь в хаосе.
— А теперь где моя кроха? Эльзочка! — позвала бабушка, и из спальни выбежала маленькая фигурка.
— Баба! — закричала девочка, запрыгивая на руки.
— Ах ты моя красавица! Ах ты моя лапушка, солнышко моё янтарное! — говорила Валентина Владимировна, крепко обнимая внучку.
— Баба, баба, баба! — лепетала Эльза, прижимаясь к бабушке.
— Ну что, пойдём в парк? Покажем листикам, какая ты художница? — предложила свекровь, бережно держа девочку.
— А… ааа… — Лидия окинула взглядом коробки, не находя слов. Её взгляд метался между вещами и свекровью, полный немого вопроса.
— До конца недели, — мягко, но твёрдо сказала Валентина Владимировна. — Дай мне эти дни.
— Хорошо, — с облегчением выдохнула Лидия и пошла одеваться. В её движениях читалась неуверенность, но появилась хрупкая надежда.
Прошло несколько дней. Золотые лучи осеннего солнца мягко заливали зал фешенебельного ресторана, когда Валентина Владимировна переступила порог. Элегантная женщина мгновенно заметила сына Артёма за столиком у окна. Рядом с ним сидела молодая девушка.
Валентина Владимировна присела и обратилась к Артёму:
— Артём. Я рассчитывала на приватный разговор, — её голос был тихим. — Объясни, пожалуйста, присутствие… этой особы?
— Мам, это Снежана. Моя невеста, — ответил Артём, слегка нахмурившись.
— Как трогательно. Но моё приглашение предназначалось исключительно тебе, — недовольно сказала мать. — Не для демонстрации сиюминутных увлечений.
Снежана ощутила холодное равнодушие.
— Может, мне уйти? — тихо предложила девушка.
— Нет, — жёстко отрезал Артём, глядя на мать с вызовом. — У меня от Снежаны нет тайн. Она всё равно всё узнает.
— Вот как. Пусть остаётся. Быстрее увидишь всю прелесть своего выбора, — холодно заметила Валентина Владимировна, её взгляд скользнул по Снежане, словно оценивая дешевую вещь.
Веки Снежаны задрожали, лицо побелело.
— Итак, сынок, — начала Валентина Владимировна, поправляя жемчужное ожерелье, — предмет нашего разговора — квартира. Твоя… амбициозная затея с выселением Лидии.
— Это решённый вопрос, — Артём откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть расслабленным, но напряжение выдавали все мышцы. — Обсуждать нечего.
— Ошибаешься, дорогой, — спокойно парировала она. — Решённый — это когда все стороны согласны. А я — не согласна.
— Мне нужна эта квартира. Я женюсь на Снежане, и мы будем там жить, — настаивал он, голос стал громче.
— Нет, не будете. И вот почему, — Валентина Владимировна плавно повернулась к Снежане, голос её стал сладковато-язвительным. — Тебе, милая, может, заткнуть ушки или припудрить носик? А то рискуешь услышать то, что способно испортить твой… наивный восторг.
— Сиди, — жёстко произнёс Артём, положив руку на плечо девушки скорее как знак собственности, чем заботы.
— Я всего лишь хотела немного позаботиться о нервах юного создания, — спокойно, но с лёгким недоумением ответила мать, словно её доброту проигнорировали.
— Лидия съедет, — выдохнул Артём, пытаясь удержать ситуацию под контролем. — Я уже сказал ей.
— Позволь напомнить, молодой человек, — голос Валентины Владимировны стал стальным, — квартира, где сейчас живёт Лидия с моей внучкой, юридически моя. Так же, как и та, где живу я.
— Мам, это всего лишь формальность! — возразил сын. — Я оформил её на тебя, потому что…
— Потому что предпочитал уходить от налогов. Вот и корень всех твоих нынешних «трудностей», — перебила она, элегантно делая «кавычки» пальцами в воздухе. — И ту квартиру Лидии тоже купил ты. Отписал на меня, а потом, когда понадобилось, попросил вернуть. А про налоги за дарение — забыл. Очень удобная забывчивость.
— Мам, не лезь в мои финансы, — резко сказал Артём. — Это не твоё дело.
— Напомню, мой дорогой сын, — произнесла она мягко, словно делая ему одолжение, — я единственный учредитель твоих компаний. На бумаге. Той самой бумаге, которую ты так любишь игнорировать, когда ей становится неудобно.
— Мам, ты что? — глаза Артёма расширились от искреннего недоумения. — Это просто формальность для…
— Я проверила документы. Тщательно. Сверила декларируемые доходы с реальными потоками. Расхождение, Артём, — она наклонилась вперёд, — минимум в двадцать раз. Двадцать! Это не ошибка бухгалтера, это схема.
— Ты считала? — лицо Артёма побледнело.
— Будучи учредителем, я имею полный доступ ко всей бухгалтерии. Я вижу, куда уходят деньги. Меня даже не столько поражает сумма, — она покачала головой, словно разочарованный наставник, — сколько наглость, с которой ты подделываешь мои подписи на платежках. И, кстати, довольно топорно.
— То, что ты учредитель — это всё фик… — начал он, но женщина резко хлопнула ладонью по столу, задребезжала посуда.
— Замолчи! — прозвучало её слово, словно удар хлыста. — Ещё одно слово про «фикцию» — и ты уволен. С сегодняшнего дня. Понимаешь? Не «фиктивно», а вполне реально.
— Что?! — лицо Артёма побагровело, вены на шее вздулись, а Снежана съёжилась, став ещё бледнее.
— Мои компании тебя кормят. Я знаю твой настоящий доход и ту скромную сумму, что ты платишь Лидии на содержание моей внучки. Моё предложение, — она отчеканивала каждое слово, — предельно ясно: немедленно оформляешь на Лидию дарственную на квартиру. И со следующего месяца увеличиваешь алименты вчетверо. Настоящие алименты, соответствующие твоему реальному доходу. Иначе…
— Иначе что? — зло спросил сын сквозь зубы.
— Первый вариант, — ответила Валентина Владимировна с ледяным спокойствием, — я, как единоличный учредитель, увольняю тебя без выходного пособия. Со всеми последствиями для имиджа и кредитной истории. Второй — стопка документов с твоими «творениями» отправляется в налоговую и полицию. Выбирай. У тебя есть… до завтра.
Артём откинулся на спинку кресла. Он вдруг понял всю глубину ловушки, расставленной им самим, рассчитывая на вечную материнскую снисходительность. Раньше мать никогда не перечила открыто, предпочитая намёки.
— Артём, — дрожащим, почти неслышным голосом пробормотала Снежана.
— Молчи, — сухо бросил он, отстраняясь.
Валентина Владимировна неторопливо достала из сумочки свёрнутую папку, положила её на стол и прикрыла ладонью, постукивая алыми ногтями по картону.
— Здесь достаточно, чтобы компетентные органы проявили к тебе самый живой интерес, — сказала она, глядя сыну прямо в глаза.
Взгляд Артёма остекленел, потеряв всякую осмысленность. Предательство? От собственной матери? Такого он не ожидал.
Женщина убрала папку и встала.
— Благодарю за визит, Артём, — произнесла она вежливо, словно завершала деловую встречу. — И… удачи с недвижимостью.
Она спокойно удалилась.
Прошло несколько дней. Валентина Владимировна привычно подошла к знакомой двери и нажала звонок. Из глубины квартиры раздался радостный крик внучки.
— Малышка! — улыбка невольно растянулась на лице женщины.
Дверь открыла Лидия. Лицо её было усталым, но она попыталась улыбнуться, впуская свекровь.
— Баба! Баба! Баба! — маленькая девочка с золотистыми кудряшками бросилась на шею бабушке, как вихрь.
— Лапуля моя, солнышко! — взяв Эльзу на руки, Валентина Владимировна расцеловала её, вдыхая сладковатый запах детских волос. — Ох, и выросла же ты, целый богатырь!
— Пойдём гулять, бабуля? — предложила Эльза, вырываясь из объятий.
— А как же! Именно за этим и пришла, — подтвердила бабушка. — Но сначала надо одеться по погоде, а не как вчера — в платьице, когда ветер сдувает.
— Да! Да! Да! — радостно закричала девочка и, спустившись на пол, помчалась в прихожую.
Валентина Владимировна обернулась к Лидии. Внимательный взгляд сразу отметил глубокие тени под глазами невестки, неестественную бледность и усталость.
— Ну что, Лидочка? Настроение на подъёме или всё ещё «выживание понедельника»? — мягко спросила свекровь, едва заметно иронично.
— Паршивое, — ответила Лидия, разводя руками в жесте бессилия. — Если честно, ближе к «дну Марианской впадины».
— Ого, — протянула Валентина Владимировна, шагнув вслед за Лидией в зал. Картина предстала удручающая. Почти все шкафы зияли пустотой, вдоль стен громоздились коробки и сумки, на полу — хаотичные груды вещей. Пыльные лучи света, пробивавшиеся сквозь щели в шторах, лишь подчёркивали масштаб разрухи. — Вот это размах! Надеюсь, это не коллекция пустых надежд на счастливую семейную жизнь? Я, конечно, ожидала беспорядка, но не до такой степени.
— Да я сама в шоке, — сдавленно вздохнула Лидия, проводя рукой по лбу. — Как будто не жила здесь семь лет, а собирала хлам для музея абсурда. Каждый угол — свидетельство чьей-то глупости.
— Чьей конкретно? — уточнила свекровь, спокойно, но с явным подтекстом.
— Ой, не заставляйте меня озвучивать очевидное, — махнула рукой Лидия. — Но молодец, что разбираюсь? Даже не знаю. Чувствую себя Сизифом, только камень — это старые галстуки и мои разбитые иллюзии.
— Сизиф, дорогая, хотя бы знал, ради чего катит, — сухо заметила Валентина Владимировна. — А ты освобождаешь место для чего-то нового. Или хотя бы для воздуха. Это уже достижение.
— Я сейчас Эльзу одену, а то она, наверное, сапоги на руки натянула, — засуетилась Лидия, направляясь к прихожей.
— Подожди минутку, Лида, — мягко, но твёрдо остановила её свекровь. Она открыла изящную сумочку и достала аккуратно сложенные листы бумаги. — Возьми. Думаю, пора это увидеть. Чтобы иллюзии окончательно испарились и уступили место здравому смыслу.
Она протянула документы Лидии и пошла помогать внучке, оставив невестку наедине с бумагами.
Лидия машинально взяла листы. Сначала взгляд скользнул по тексту без понимания. Потом — остановился. Прочитала ещё раз. Кровь отхлынула от лица, пальцы сжали бумагу так, что она смялась. По щекам, вопреки всем усилиям, потекли слёзы. Молча, словно во сне, она подошла к свекрови, которая застёгивала Эльзе курточку. Обняла её крепко, прижавшись лицом к плечу, и прошептала прерывисто:
— Мама… Спасибо… Огромное спасибо… Я… я не знала… Я была слепа…
— Мама? — удивлённо подняла большие карие глаза Эльза, глядя то на мать, то на бабушку. — Баба — мама?
— Да, моя умничка, — ответила Лидия, вытирая слёзы тыльной стороной ладони и крепче прижимаясь к Валентине Владимировне. — Бабушка — это тоже мама. Самая надёжная.
— Я не дам свою внучку в обиду, — тихо, но отчётливо произнесла свекровь, нежно гладя Лидию по спине. — И её маму — тем более. Никто не имеет права ломать ваши жизни своей подлостью. Эти бумаги — доказательство. Теперь ты вооружена.
— Спасибо, — Лидия глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки. — Просто… спасибо. За всё.
— Ну что, команда освобождения готова к вылазке? — бодро спросила Валентина Владимировна, разрушая тяжёлую атмосферу. — Солнце светит, ветер свежий — идеальные условия для стратегической прогулки и тактического мороженого!
Эльза тут же закричала:
— Ура! Мороженое!
Лидия, улыбнувшись сквозь слёзы, кивнула. Она подошла к одной из коробок, открыла её, достала потрёпанного, но чистого плюшевого мишку — верного друга Эльзы, пережившего все бури. Взглянув на него, она с горьковатой усмешкой произнесла:
— Знаешь, мама, а ведь этот мишка — единственный «мужчина» в доме, который ни разу меня не предал и не наврал. Надёжный плюшевый кавалер.
— Ценный кадр, — с лёгким сарказмом заметила Валентина Владимировна. — Держи его крепче. Опыт показывает, что плюшевая верность ценится выше некоторых человеческих.
Лидия положила мишку на освободившуюся полку. Солнечный луч, пробившийся сквозь тюль, упал прямо на его добрую мордочку, освещая её, словно подчёркивая: вот он — символ настоящего, неподдельного тепла.
