— Что значит «купи еду для твоих родственников»? — холодно спросила жена, глядя на пустой холодильник.
— Вещи за дверью, ключи на столе, и ни тени твоего лица здесь! — голос Эвелины дрожал от гнева, когда она швырнула в прихожую очередную сумку с вещами незваных гостей.
— Эва, ты совсем с ума сошла? Это же мои родственники! — Игнат попытался встать у неё на пути, но жена оттолкнула его плечом.
— Именно! ТВОИ родственники! А я кто здесь? Бесплатная служанка?
— Эвелина, соберись! А что скажут соседи?
— А мне на соседей наплевать! Нужно было думать раньше, когда разрешал им устраивать здесь бардак!
Игнат растерянно наблюдал, как жена методично укладывает вещи его родственников в пакеты и сумки. За дверью раздавались возмущённые голоса Тамары и Петра.
— Эва, может, сядем и спокойно поговорим?
— Поговорить? О чём? О том, как три недели меня унижали под твоим «чутким» присмотром?
Три недели до этого скандала в квартире Кожемякиных царила обычная вечерняя тишина. Эвелина готовила ужин, нарезая овощи для салата и размышляя о планах на выходные. В кухню вошёл Игнат с виноватым выражением лица — она сразу поняла, что произошло что-то неприятное.
— Эвка, тут такое дело… Тётя Тамара позвонила. У них ремонт затянулся, жить совершенно негде. Я сказал, что они могут пожить у нас недельку‑две.
Эвелина застыла с ножом в руке, медленно повернувшись к мужу:
— Что ты сказал? Без меня решил?
— Да ладно, это же семья! Тётя Тамара, дядя Пётр и Маринка. Они тихие, ты их даже не заметишь.
— Игнат, напомню — у нас двухкомнатная квартира! Где ты собираешься разместить троих взрослых?
— Ну, Маринка на раскладушке в гостиной, а тётя с дядей… — он замялся, избегая взгляда жены, — может, им нашу спальню уступим? Мы-то молодые, переночуем на диване.
Эвелина отложила нож, медленно вытерла руки полотенцем:
— Ты серьёзно предлагаешь мне спать на диване в собственной квартире? Может, ещё на кухне?
— Эва, ну что ты сразу в оборону! Всего две недели максимум! Люди в беде, а мы что — откажем?
— А спросить меня заранее нельзя было?
— Да что тут спрашивать? Конечно же, ты бы согласилась! Ты же добрая.
— Отлично, значит решение уже принято. Замечательно.
— Вот и прекрасно! Завтра приедут.
На следующий день, едва Эвелина вернулась с работы, раздался звонок в дверь. Она открыла и увидела троицу с огромными чемоданами и сумками, словно они приехали на месяц, а не на две недели.
— Эвочка! — расплылась в улыбке Тамара Кожемякина, грузная женщина лет пятидесяти с ярко накрашенными губами и золотыми зубами, сверкающими при каждом слове. — Ой, как ты похудела! Игнат тебя совсем не кормит?
— Здравствуйте, тётя Тамара, — Эвелина попыталась изобразить радушие. — Добро пожаловать.
— А где туалет? — без предисловий спросил Пётр, мужчина с красным лицом и запахом перегара, несмотря на ранний час.
— Папа, не тупи! — фыркнула Марина, двадцатипятилетняя девушка в ярких леопардовых лосинах и вызывающем макияже. — Очевидно же, что в коридоре дверь. А наша комната, тётя Эва? Хозяйская спальня нам положена, да?
— Вообще-то мы думали… — начала Эвелина, но Тамара уже прошла вглубь квартиры, осматривая владения.
— Игнатик, сынок! — закричала она на всю квартиру. — Выходи, встречай родных!
Игнат выбежал из гостиной, улыбаясь:
— Тётя Тома! Дядя Петя! Маринка! Как дорога?
— Нормально, только ужасно устали, — протянула Марина. — Где можно прилечь?
— О, какая прелесть! — Тамара уже осматривала спальню. — Обои мрачноваты, но на две недели сойдёт. Петруша, заноси чемоданы!
— Тётя Тамара, может, сначала обсудим, кто где будет спать? — робко предложила Эвелина.
— А что тут обсуждать? Мы взрослые люди, нам нужна нормальная кровать. У меня радикулит, на диване не лягу. Правда, Игнатик?
— Конечно, тётя Тома! Эва, мы с тобой в гостиной устроимся. Правда, дорогая?
Эвелина молча кивнула, понимая, что протестовать бесполезно.
Первая неделя превратилась в настоящий кошмар. Тамара сразу взяла на себя роль хозяйки, перерыла все кухонные шкафы, переставила посуду по своему усмотрению и полностью съела стратегические запасы консервов и круп.
— Эвочка, дорогая, что за продукты у тебя такие скудные? — возмущалась она в семь утра, гремя кастрюлями и мисками. — Только гречка и рис! Где перловка? Где горох? Где нормальная тушёнка?
— Тётя Тамара, мы покупаем то, что едим… И, может, потише? Сегодня суббота…
— А что тут такого? Нормальные люди встают рано, а не валяются до обеда! Петруша, поднимайся, завтракать пора!
Пётр появился из спальни в одних семейных трусах, с голым волосатым животом, почесываясь и зевая:
— Чего кричите с утра? Голову раскалывает, дайте поспать.
— Дядя Пётр, может, наденьте что-нибудь? — попросила Эвелина, отворачиваясь от неаппетитного зрелища.
— А зачем? В доме хожу, как хочу! Жарко же!
— Но это же не ваш дом!
— Эва, какой тон! — тут же вмешался Игнат. — Прости, дядя Пётр, она просто недоспала на диване.
— Да ладно, привыкнет, — великодушно махнул рукой Пётр. — А есть что-нибудь поесть?
К концу первой недели Эвелина почувствовала, что живёт не в своей квартире, а в каком-то общежитии. Марина захватила ванную комнату, развесив там своё бельё, Пётр курил на балконе, несмотря на протесты, а Тамара переставила мебель в гостиной по своему вкусу.
— Тётя Тамара, может, не переставляйте? — осторожно попросила Эвелина.
— Да что ты, дорогая! Раньше неудобно было! Теперь телевизор лучше видно, а диван поставила, как нужно.
— Но мне было удобно по-старому…
— Привыкнешь! Молодые быстро привыкают. А нам, пожилым, сложнее подстраиваться.
На восьмой день Эвелина вернулась с работы и обнаружила, что вся её косметика исчезла из ванной.
— Марина, вы не видели мою косметику?
— А, это! — беззаботно отмахнулась девушка. — Я попробовала вашу тушь, классная! И крем отличный, жаль, что заканчивается.
— Заканчивается? Он был почти полный!
— Ну да, я подружкам дала попробовать. Не жадничайте, тётя Эва, красота требует жертв!
— Это была дорогая косметика!
— Ну значит, хорошо, что я её оценила, — рассмеялась Марина. — Купите ещё, раз такая хорошая.
На десятый день Марина привела подругу Светлану — крашеную блондинку в мини-юбке и с килограммом косметики на лице. Они устроились в гостиной и до трёх ночи слушали музыку, хохотали и что-то обсуждали.
— Марина, девочки, пожалуйста, потише, — попросила Эвелина, выйдя к ним в халате. — Завтра рано на работу.
— Тётя Эва, не будьте занудой! — захихикала Светлана, оценивающе оглядывая хозяйку квартиры. — Мы же молодые, нам веселиться нужно! Жизнь одна!
— Да она просто завидует, что мы красивые и молодые, а она уже того… — громким шёпотом сказала Марина, показывая пальцем на висок.
— Мне всего тридцать два!
— Ну вот, я и говорю — уже того! — рассмеялась Марина. — В тридцать женщина «заканчивается». Светка, пойдём лучше к Борьке, соседу. Он внизу, там веселее, и тётка не канючит.
— А он симпатичный? — поинтересовалась Светлана.
— Нормальный, разведённый. И главное — без надоедливых родственников!
Они ушли, хлопнув дверью, а в три утра вернулись, разбудив весь подъезд пьяным пением и стуком каблуков.
— Игнат, так больше продолжаться не может! — Эвелина поймала мужа в коридоре утром, когда он собирался на работу. — Они превратили нашу квартиру в проходной двор!
— Потерпи ещё немного. Ну что я им скажу? «Убирайтесь»? Это же неприлично по отношению к родственникам!
— А то, что здесь творится, прилично? Вчера твоя тётя съела торт, который я купила для коллеги на день рождения! Пришлось в восемь вечера бегать искать кондитерскую!
— Ну и что? Купили же новый. В чём проблема?
— Проблема в том, что ты постоянно их защищаешь! А я здесь вообще никто! Чужая в собственном доме!
— Эва, ну что ты заводишься? Они же родня! Вчера мама звонила, спрашивала, как тётя Тамара устроилась. Что я ей скажу — «выгнали на улицу»?
В этот момент из кухни донёсся оглушительный грохот и ругань. Эвелина с Игнатом вбежали туда и увидели Петра, который уронил большую кастрюлю с борщом. Красная жидкость растеклась по всему полу, осколки тарелки валялись повсюду.
— Упс, — пробормотал он, держась за дверной косяк. — Эвка, быстренько убери. Я на работу опаздываю.
— Сам убирай свой бардак! — воскликнула Эвелина, кипя от возмущения.
— Ты что, так со старшими разговариваешь? — возмутилась Тамара в засаленном халате. — Игнат, твоя жена совсем границы не знает!
— Эва, извинись перед дядей, — тихо, но строго сказал Игнат.
— Что?! За что я должна извиняться?
— За грубость. Не усугубляй ситуацию.
Эвелина молча взяла швабру и начала приводить в порядок чужой беспорядок, сдерживая ярость.
Через два дня приехала Клавдия, мать Игната. Эвелина искренне надеялась на поддержку свекрови — женщина всегда отличалась рассудительностью и справедливостью. Но едва переступив порог, та сразу встала на сторону родственников.
— Эвелина, что ты себе позволяешь? — начала она. — Тамара мне звонила вся в слезах! Рассказала, что ты их выживаешь из дома!
— Клавдия Петровна, они уже две с половиной недели здесь, — попыталась объяснить Эвелина, помогая свекрови снять верхнюю одежду. — Изначально речь шла всего о нескольких днях…
— И что с того? Родные люди же! — перебила та, критически оглядывая прихожую. — Ты, когда за Игната выходила замуж, прекрасно знала, что у него большая семья! А теперь воротишь нос от родственников?
— Я никого не выгоняю! — возразила Эвелина, ведя Клавдию на кухню. — Просто хочу спокойно жить в собственной квартире, иметь возможность отдохнуть после работы…
— Нормально жить — значит семья на первом месте! — резко оборвала её Клавдия. — А не какие-то личные капризы! Игнат, сынок, иди сюда!
Игнат появился из комнаты, явно предчувствуя неприятный разговор.
— Слушай меня внимательно, — продолжила мать, строго глядя на него. — Может, стоит жену сменить? На более покладистую и семейную?
— Мама, зачем ты так говоришь… — начал было Игнат, но она его прервала.
— А что тут такого? Посмотри, как Маринка замечательно готовит! Дом ведёт, характер у неё покладистый, золотой просто!
В этот момент из спальни показалась сама Марина в шёлковом халате Эвелины — дорогом подарке мужа на прошлый день рождения.
— О, баба Клава! — радостно воскликнула девушка, расцеловав пожилую женщину в обе щеки. — Как я рада вас видеть! Сейчас чайку свежего поставлю. Тётя Эва, у вас случайно печенья не осталось? Ах да, я же вчера всё съела за просмотром сериала.
Эвелина молча наблюдала сцену, понимая, что поддержки ждать не придётся ни от кого.
— Видишь? — торжествующе произнесла Клавдия. — Вот это я понимаю — настоящая женщина! Гостеприимная, заботливая!
— Да ладно вам, баба Клава! — смущённо засмеялась Марина, приступая к чайнику. — Я же не хозяйка, просто помогаю тёте Эве. Хотя, конечно, если бы это был мой дом, многое бы изменила. Например, эти занавески — слишком мрачные. Цвет стен тоже…
— Это мой дом, — тихо, но отчётливо произнесла Эвелина.
— Пока что твой, — многозначительно заметила Клавдия.
На двадцатый день пребывания «гостей» Эвелина вернулась с работы раньше обычного — отпустили из-за аварии на водопроводе. Уже на втором этаже она услышала громкую музыку и смех, доносившиеся из квартиры.
Открыв дверь, женщина застыла в шоке. В гостиной царил полный хаос: повсюду пустые бутылки из-под вина и пива, на любимом персидском ковре — привезённом из свадебного путешествия в Иран — зияло огромное тёмное пятно. Журнальный столик завален окурками и остатками еды.
Пройдя в спальню, Эвелина обнаружила незнакомого молодого человека, развалившегося на её постели в грязных ботинках, листающего её личный дневник.
— Извините, вы кто такой? — оторопело спросила она.
— Я Вадик, кореш Маринки, — буркнул он, не отрываясь от чтения. — А ты чего такая напряжённая?
— Я хозяйка этой квартиры! И требую, чтобы вы немедленно ушли!
— Не кипятись, тётка! — хмыкнул Вадик, наконец взглянув на неё. — Маринка разрешила посидеть. Она хозяйка, да?
— НЕТ! Я хозяйка! И вы немедленно убираетесь отсюда!
— ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА! — закричала Эвелина изо всех сил.
На крик тут же примчались Тамара с Петром и Мариной.
— Что за истерика? — возмутилась тётушка мужа. — Эвелина, ты совсем человечность потеряла? Это же гость нашей дорогой Мариночки!
— Мне всё равно! Я хочу видеть всех вне моей квартиры!
— Тётя Эва, вы слишком резко реагируете, — вмешалась Марина, принимая покровительственный тон. — Вадик просто приехал познакомиться с родителями. Мы встречаемся полгода.
— В моей спальне? В моей постели?
— Игнат! — завопила Тамара. — Иди сюда! Твоя неадекватная жена опять устраивает цирк!
Игнат неторопливо появился из кухни, жуя бутерброд с красной икрой — той самой, что Эвелина берегла для романтического ужина с мужем.
— Эва, в чём дело? — лениво поинтересовался Игнат.
— В ЧЁМ ДЕЛО?! — сорвалось с губ женщины, голос дрогнул на визг. — В нашей спальне лежит пьяный незнакомец, квартира превращена в свалку, а мой муж спрашивает, в чём дело!
— Вадик хороший парень, — заступилась Марина. — Он просто переволновался перед знакомством, немного выпил для храбрости. А теперь отдыхает.
— В МОЕЙ ПОСТЕЛИ! В грязных ботинках! Читает МОЙ дневник!
— Подумаешь! — фыркнула Марина, недовольно поднимая брови. — Постельное бельё можно постирать. А дневник… кто сейчас вообще ведёт дневники? Детский подход, честное слово!
Эвелина почувствовала, как внутри что-то лопается — то самое, что удерживало её в рамках приличий последние три недели.
— ВСЁ! Хватит! Кончился спектакль! — широко распахнув окна, крикнула она. — Проветриваем! ВСЕ — ВОН! Немедленно!
Она решительно направилась в гостевую комнату и стала швырять вещи непрошеных гостей в огромную дорожную сумку.
— Ты что творишь, чокнутая?! — заорал Пётр, пытаясь перехватить свою рубашку.
— Делаю то, что следовало сделать три недели назад! УБИРАЙТЕСЬ! Все до единого!
— Эвелина! — громко воскликнула Клавдия, появляясь в дверях. — Прекрати это безобразие немедленно!
— С огромным уважением к вам, Клавдия Петровна, — не останавливаясь, ответила Эвелина, запихивая в сумку косметику Марины, — но и вы тоже можете УБИРАТЬСЯ.
— Игнат! — завизжала Тамара. — Угомони свою психованную жену!
— Эва, остановись! Это же мои родственники! — пытался вмешаться муж.
— Прекрасно! — Эвелина развернулась к нему, держа чемодан Тамары. — Забирай своих драгоценных родственников и отправляйся ВСЛЕД за ними!
— Ты что, предлагаешь мне уйти из собственного дома?
— Предлагаю сделать выбор! — с вызовом сказала Эвелина, выставляя очередную сумку в прихожую. — Либо ты МУЖЧИНА и хозяин здесь, либо послушный СОПЛЯК, позволяющий превратить семью в проходной двор! У тебя есть ровно семь дней на размышления!
— Тётя Эва, вы не имеете права нас выгнать! — возмутилась Марина. — Билеты у нас только на следующей неделе!
— МЕНЯЙТЕ! — коротко отрезала Эвелина, выставляя последний чемодан за порог. — Едьте на автобусе или пешком. Мне всё равно!
Она решительно захлопнула дверь и повернула ключ дважды.
— Эвелина! Открой немедленно! — барабанил в дверь Игнат. — Ты не имеешь права!
— Имею! Это МОЯ квартира, я её купила до свадьбы! — крикнула Эвелина через дверь. — Семь дней, Игнат! Ровно неделя, чтобы определиться с приоритетами!
— Безумная! — вопила Тамара за дверью. — Мы с тобой ещё не закончили!
— О да, закончили! И чтобы ваша нога больше здесь не ступала! — ответила Эвелина и демонстративно включила музыку погромче.
Следующие три дня стали самыми тихими за последний месяц. Эвелина спокойно приводила квартиру в порядок, наслаждаясь тишиной, возможностью есть, что хочется, смотреть любимые фильмы и не слушать постоянные комментарии о «неженственности» и «эгоизме».
На четвёртый день позвонил сосед Борис.
— Эвелина, у вас там всё в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Кожемякины у меня под дверью уже второй час выясняют отношения. Клавдия Петровна кричит на всю лестницу, какая вы неблагодарная невестка.
— Пусть рассказывает где угодно, Борис, — спокойно ответила Эвелина, попивая чай с любимым лимонным печеньем. — Только не в моём доме.
— А где Игнат? Он же с ними?
— Наверное, да. Он сделал свой выбор.
— Да уж… — вздохнул сосед. — Никогда бы не подумал, что дело зайдёт так далеко.
— Дело не в плохом, Борис. Просто всё завершилось.
Через неделю, точно в день, Эвелина получила сообщение от Игната:
«Эва, ты оказалась права. Они действительно невыносимы. Тамара уже поссорилась с мамой, Марина разбила мамину вазу и нахамила соседке. Можно мне вернуться домой?»
«Нет», — коротко ответила она.
«Но я же твой муж! У нас семья!»
«Была семья. Документы на развод уже у юриста. Завтра подам заявление.»
«Эва, не делай глупостей! Можно всё обсудить!»
«Три недели назад можно было. Сейчас поздно.»
«Ты не найдёшь такого мужа, как я!»
«Какая замечательная новость. Точно такого тряпку не найду.»
Через полтора месяца Борис зашёл на чашку кофе и рассказал последние новости:
— Знаешь, что с твоими бывшими родственниками случилось? — усмехнулся он, устраиваясь в кресле. — Тамара с семьёй засудили Игната. Он их всех временно прописал к матери, чтобы показать «заботу о семье». А теперь выписать не может — требуют равноценное жильё.
— Серьёзно? — удивилась Эвелина.
— Ещё как! Клавдия Петровна теперь каждый день устраивает скандалы, требует, чтобы они съезжали. А те и не думают. Марина даже парня перевезла, вся компания теперь в двухкомнатной квартире живёт.
— Karma is a bitch, — усмехнулась Эвелина, попивая кофе в своей тихой, чистой квартире.
— Что? — не понял Борис.
— Ничего. Просто справедливость иногда существует.
