— Поделись наследством! — настаивала свекровь. — Я ведь своей личной жизнью пожертвовала, чтобы мужа тебе вырастить…
Кристина Валерьевна остановилась у входа в теплицу, где её невестка Анна вместе с матерью собирали для салата свежие огурцы. Женщина попыталась внимательнее прислушаться к разговору, чтобы понять, зачем это сватья вдруг решила нанести визит.
— Всё же нам стоит достойно проводить тётю Машу в последний путь. Кто, если не мы, займётся этим? Я понимаю, что сейчас каждая копейка дорога, но какой бы она ни была, она ведь всё-таки наша родственница. Тем более, всё своё имущество она завещала тебе.
Кристина Валерьевна едва не поперхнулась от неожиданности. Неужели невестке досталось что-то ценное? Ей не терпелось узнать, что за наследство имеется в виду. По интонации сватьи чувствовалось, что речь идёт о чём-то существенном, раз она так подчеркнула значимость оставленного имущества.
— Да ради такого наследства не грех и памятник из золота поставить, — с горечью усмехнулась Анна, а потом сразу посерьёзнела. — Жалко, что даже на смертном одре тётя осталась такой сварливой женщиной.
Я всегда надеялась, что она одумается и научится ценить то, что у неё есть, но ничего так и не изменилось.
— Моя сестра всегда была именно такой, — развела руками мать. — Вероятно, родители её в детстве чрезмерно баловали, ведь она долгое время была единственным ребёнком в семье. Для неё всё должно было быть по её воле, иначе никак.
Я пыталась сблизиться с ней, но безрезультатно. Даже собственных детей она не завела, потому что не могла ужиться с мужчиной дольше нескольких лет. Ну да ладно… не будем осуждать. О тех, кто ушёл, плохо говорить не стоит.
Анна кивнула на слова матери. Ей не хотелось отзываться о тёте дурно. Единственное, о чём она сожалела, — что не смогла как-то повлиять на женщину, и та доживала свои дни в частном пансионате, не ужившись с людьми из-за резкого нрава.
Кристина Валерьевна поспешила скрыться, чтобы её не уличили в подслушивании. Но правду не спрячешь: вскоре она всё же упомянула, что слышала о случившейся в их семье утрате, выразила соболезнования и предложила помощь в подготовке похорон.
Она рассчитывала, что невестка непременно запомнит её участие и, когда вступит в права наследства, вспомнит, кто поддерживал не только деньгами, но и добрым словом.
Похороны устроили достойные. Хоть проститься пришло немного людей, тётю Машу проводили те, кто был ей ближе всего. Анна переживала, виня себя, что навещала родственницу не так часто. Обидно, что такие мелочи мы осознаём лишь тогда, когда уже ничего нельзя исправить.
Время вспять не повернуть, и оставалось только сделать выводы и начать действовать иначе. Анна решила уделять родным больше внимания, несмотря на необходимость усердно трудиться, чтобы наконец приобрести собственное жильё.
Даниил поддерживал жену, уверяя, что она ни в чём не виновата. Она и так делала всё возможное, часто навещала тётю, которая лишь ворчала и жаловалась на всех вокруг.
— Не понимаю, зачем она оставила мне это наследство, — тяжело вздохнула Анна. — Она ведь никогда не проявляла ко мне особой привязанности. Наверное, решила в последний момент подшутить надо мной.
Даниил обнял жену и попросил её не мучить себя. Наследство стало для Анны тяжёлым грузом: она корила себя за то, что не уделяла тёте больше времени. А может, упрямая женщина именно этого и добивалась — даже после смерти напомнить, какой была при жизни.
Шло время. Разговоры о наследстве больше не возникали, но Кристина Валерьевна всё не находила себе места. Ей хотелось выяснить, что же именно тётка завещала племяннице, и почему сын вдруг стал что-то скрывать, часто перешёптываясь с женой.
Супруги жили в доме свекрови. Кристина Валерьевна сама настояла, чтобы они не снимали квартиру после свадьбы, а лучше помогали ей с ремонтом, ухаживали за домом и оплачивали все коммунальные счета.
Тогда едва не вспыхнула ссора: молодые мечтали о своём жилье. Но Анна в итоге согласилась, что так ничего страшного не произойдёт, а заодно можно будет сэкономить на покупку собственной квартиры. С чужими съёмными жильями всегда риск: неизвестно, какой хозяин попадётся.
Да и хлопотно — въезжать, всё мыть, а потом снова искать новое место. Поэтому они остались в доме Кристины Валерьевны, взяв все расходы на себя, даже продукты покупали сами, избавляя свекровь от любых трат.
— Что это вы вдруг притихли, как только я вошла? — поинтересовалась Кристина Валерьевна, когда супруги снова резко прервали оживлённое обсуждение.
— Да ничего особенного, — пожала плечами Анна. — Разговаривали о работе. О том, как лучше распределить дела перед декретом. Годы идут, и нам бы хотелось завести ребёнка, пока мы молоды и полны сил.
Кристина Валерьевна недовольно цокнула языком, оставшись не удовлетворённой ответом невестки. Ей всё хотелось напрямую спросить, что же именно досталось Анне, но подходящего момента никак не находилось.
Однажды она всё же подслушала телефонный разговор Анны с подругой. Невестка делилась, что они с мужем уже присмотрели квартиру и приступили к сбору необходимых документов.
— Нет, свекрови пока ничего не говорили. Как только оформим бумаги, тогда и сообщим. Пока слишком рано о чём-либо судить. Ключи ведь ещё не выдали, и документов на руках нет. Я сама жду с нетерпением этого дня. Свой угол… мы раньше и помыслить об этом не смели.
Вот и заговорили по-другому! Кристина Валерьевна сжала зубы от досады и стиснула руки в кулаки. Значит, всё-таки получила наследство, а поделиться даже не подумала. Могла бы хотя бы какой-нибудь знак внимания свекрови преподнести. Или вовсе не ценит того, что её приняли под крышу и помогли обустроиться?
Женщина стала размышлять, как бы ей всё-таки урвать хоть малую часть. Она не намерена была просто так отступать. Ведь и деньгами поддерживала, и всегда рядом была. Как Анна посмела это игнорировать? Её следовало пристыдить — но осторожно, без грубости. Так Кристина Валерьевна думала ровно до той минуты, пока не подслушала очередной разговор.
— И не говори, мамочка. Тётя меня так одарила, что даже не знаю теперь, как поступить с этим богатством. Страшновато… Никогда не думала, что такая ноша свалится на голову. Ну ничего, со временем разберусь и выберу правильный путь.
От возмущения Кристина Валерьевна уже не могла сдерживать чувства. Ей хотелось высказать всё, что она думает о скупости и неблагодарности невестки. Как та смела хранить молчание?
Почему не призналась сразу? Вместе бы решили, как разумнее распорядиться деньгами. Но раз Анна решила утаить, то что тут поделаешь… Ссориться с невесткой не хотелось, но как унять бушующее раздражение? Хотелось закричать от бессилия, но лучше уж расставить всё по местам сейчас. Если молодёжь сама не понимает, придётся показать им, где границы.
— Вот так тебя мать и воспитывала, да? — ворвалась Кристина Валерьевна в комнату Анны, и взгляд её сверкал так, будто мог испепелить.
Анна поспешно закончила разговор по телефону, посмотрела на свекровь, не понимая происходящего. Она растерянно пыталась догадаться, что могло случиться, но ничего на ум не приходило.
— Я что-то сделала не так?
— Ещё бы! Если бы всё было в порядке, разве кричала бы я сейчас? Ты получила от своей тёти наследство и даже словом со мной не поделилась. Как ты могла умалчивать о таком? Решили с мужем за моей спиной всё провернуть и притворяться, будто ничего не происходит?…
— Не хотелось вам пока этим голову забивать. Я и сама ещё толком не решила, как поступить с наследством.
Кристину Валерьевну обжигал собственный гнев — казалось, он поднимается изнутри и разливается по телу. Она смотрела на невестку так, будто готова испепелить её взглядом. Анне стало не по себе: свекровь выглядела так, словно ей грозил сердечный приступ, и девушка задумалась, как её успокоить.
— Я для тебя сына растила, ночей недосыпала, во всём себе отказывала, — кипела Кристина Валерьевна. — Свою жизнь положила, чтобы из него вырос достойный мужчина. Всю душу в него вложила. А в ответ — вот так?
— Простите… я правда не понимаю, что вы имеете в виду, — осторожно ответила Анна.
Она и в самом деле испугалась: впервые видела свекровь в таком ярости и не знала, как правильно себя вести. Может, Кристина Валерьевна ждала оправданий? Или ей было обидно, что с ней не поделились тревогами? Ведь забота о ней была — такую ношу не каждому пожелаешь.
— Тут и понимать нечего! — резко отрезала свекровь. — Делись наследством. Я ведь не просто так рядом всё это время была, помогала, поддерживала. Мне тоже положена часть за все страдания, что я вынесла, пока одна ставила сына на ноги.
Анна была ошеломлена. Неужели свекровь решила, будто ей достались несметные сокровища, и она умышленно скрывает правду? Лицо Кристины Валерьевны исказил гнев, а её улыбки и прежняя мягкость вдруг показались Анне искусной маской.
Та всегда думала, что ей невероятно повезло со свекровью, и не догадывалась, что за любезностью та скрывала совсем другие чувства.
— Что тут происходит? — в дверях появился Даниил, застал самый разгар перепалки.
— Слухи дошли, будто вы разбогатели и квартиру покупаете, — с упрёком произнесла Кристина Валерьевна. — О матери забыли! Даже не спросили, не нужно ли мне чего. Ради этого я сына растила? Я ждала, что ты будешь для меня опорой, а ты…
Даниил почувствовал неприятный укол от слов матери. Анне — тем более. Видя, как наружу вырываются настоящие обиды свекрови, он испытал горечь.
— Кристина Валерьевна, — сдержанно сказал он, — да как вы могли подумать, будто нам для вас жалко? Наследство я действительно получила, — пояснила Анна, — только документы пока не оформила. Хотите — отдам вам всё целиком. Потом сами будете думать, что с этим делать.
Анна не выдержала раздражения, вызванного неискренностью и требованиями свекрови. Раз нужны деньги — получит их все, а дальше пусть сама решает, как поступить.
— Всё отдашь? — с сарказмом рассмеялась Кристина Валерьевна. — Конечно! Уже же квартиру купили, ничего мне не оставили, да?
Анна и Даниил обменялись взглядом. Хотелось многое сказать, но слова вдруг исчезли, уступив место обиде на то, как всё обернулось.
— Квартира у нас в ипотеку, — спокойно объяснил Даниил. — Тёща помогла собрать первый взнос. Мы не хотели раньше времени говорить, пока не было одобрения, но сегодня началась сделка. Теперь скрывать нет смысла: скоро мы переедем.
— Ипотеку оформили? Глупость какая! Получить наследство и влезть в долги… Совсем разум потеряли?
— Я уже сказала: если хотите — забирайте всё, что осталось от тёти, — твёрдо произнесла Анна. — Дальше сами распоряжайтесь.
Кристина Валерьевна немного оттаяла. Ей казалось, что молодые попросту не умеют ценить подарки судьбы, а она сумеет найти им применение. Анна не хотела вредить свекрови — просто так сложились обстоятельства. Она переоформила на неё дом, доставшийся по наследству. Кристина Валерьевна радовалась, не понимая, во что ввязалась.
Дом находился в глубинке. На вид он был неплох, но в деревне давно не появлялись новые жители, а из старых обитателей оставались одни старики. Захолустье, где недвижимость почти невозможно продать даже за гроши.
Анна опасалась, что придётся платить налоги и хлопотать о продаже, но спроса не будет. Она даже подумывала отказаться от наследства. Теперь же все эти заботы легли на плечи Кристины Валерьевны. Та, только став владелицей, осознала, какую ловушку сама себе подготовила.
Свекровь пыталась обвинять Анну в том, что та якобы действовала из скрытых мотивов, мол, обязана была сперва всё ей разъяснить, а потом оформлять бумаги. Но Анна была уверена: поступила правильно.
Кристина Валерьевна не задавала вопросов, а только упрекала её в корысти и неуважении. Но она сама получила то, к чему стремилась. Какой смысл теперь жаловаться? Стоило радоваться, ведь она добилась желаемого. Что ж, как говорится, за что боролась…
Супруги наконец увидели истинное лицо Кристины Валерьевны. Они поняли, насколько искусно она может притворяться и улыбаться, скрывая за этим холодный расчёт. Они решили свести общение с ней к минимуму, чтобы больше не оказаться в подобной ловушке.
Даниил, конечно, не собирался совсем оставлять мать без внимания — он понимал, что когда-нибудь ей понадобится помощь. Но позволять ей вмешиваться в их жизнь больше никто не собирался.
Когда фермер предложил купить дом, чтобы поселить там работников, а участок оказался удобным, Кристина Валерьевна решила подождать и подняла цену, опасаясь продешевить. Покупателей так и не нашлось.
Она надеялась, что после открытия фермы в деревне цены вырастут, но хозяйство так и не появилось, а дом в заброшенном месте никому не был нужен. Кристина Валерьевна оказалась как та старуха у разбитого корыта — всё мало, и в итоге осталась ни с чем.
