— Ты ещё не съехала? — ледяным голосом поинтересовался супруг. — Ты ведь одна, детей у тебя нет. Освободи жильё для меня и неё…
— Ох, больше нет сил, — тяжело выдохнула красавица.
Весь день Анфиса провела у брата Тараса. Его жена Лариса недавно подарила миру очаровательную малышку Алину, но сама оказалась прикована к постели. Заботливая золовка взяла на себя хлопоты с ребёнком.
Трёхмесячная племянница моментально пленила сердце тёти. Хрупкие пальчики, пухлые щёчки, игривый взгляд вызывали трогательное умиление. Анфиса относилась к девочке, словно к собственной дочке.
— Надо купить новую погремушку, — мелькнула мысль.
Дома её встретила благодатная прохлада. Анфиса бросила сумку на диван и устало опустилась в кресло. Мысли снова вернулись к Алине.
Посмотрев на часы, она заметила: уже шесть, пора приниматься за ужин.
— Муж опять задержится, — вслух отметила она и поднялась.
Быстро приняв душ, Анфиса взглянула в зеркало — с горечью увидела первые следы увядания.
Переодевшись в удобную домашнюю одежду (халаты терпеть не могла), она вышла в гостиную и едва не упала, зацепившись за игрушки, разбросанные сорванцом Вовой — сыном золовки.
— Чёртов мальчишка, — пробурчала она, собирая пластиковый хлам.
Пятилетний племянник мужа часто наведывался. Артём души в нём не чаял, нянчился с ним как с собственным.
На кухне зазвенела посуда. Анфиса занялась готовкой, как вдруг хлопнула входная дверь. Женщина удивлённо приподняла брови — супруг вернулся непривычно рано.
— Дорогой, я только что от брата, — крикнула из кухни. — Ещё ничего не готово, если голодный — давай сходим в пиццерию?
— Надо серьёзно побеседовать, — донеслось в ответ.
Это слово редко сулило что-то хорошее. Вытерев руки, Анфиса вышла в гостиную. Муж сидел на диване и странно смотрел на неё. Она молча присела напротив, показывая готовность слушать.
— У меня другая, — спокойно сказал он.
Новость её не потрясла: Анфиса давно догадывалась.
— Развод? — сразу спросила она.
— Её зовут Мирослава. Она ждёт ребёнка.
— Мои поздравления! — сдержавшись от резких слов, холодно усмехнулась Анфиса. — Добился своего: теперь будет законный наследник. Надеюсь, на этот раз всё сложится, — добавила она с ледяной вежливостью.
Анфиса не могла иметь детей, и эта тема не раз разрывала их семью. Артём всегда казался достойным человеком, и она считала удачей встретить умного, внимательного мужчину. Им завидовали, не зная истинной цены их брака.
— Тебе придётся освободить квартиру, — всё тем же ровным тоном произнёс он. — Ты одна, без детей, такая просторная жилплощадь тебе не нужна. Она пригодится мне и малышу.
— И любовнице, — мрачно добавила Анфиса.
— Для Мирославы, — уточнил Артём, глядя прямо на жену.
По её щекам потекли слёзы. Она так мечтала подарить любимому мужчине ребёнка, двоих, троих… Но суровый приговор врачей перечеркнул надежды.
— Я не виновата, что не могу родить! — выкрикнула она, вскочив и утирая слёзы.
— Ты знала, что рано или поздно так случится, — сорвался на крик муж. — Мне нужен свой ребёнок. Родной, а не приёмный!
Анфиса понимала его. Вспомнила, с какой нежностью он заботился о племяннике. Дети были для него счастьем, а своих у них не появилось.
— Значит, развод? — еле сдерживая рыдания, спросила она.
— Да. Но сейчас освободи квартиру, — сухо повторил он.
— Когда? — едва слышно произнесла Анфиса.
— Хоть немедленно, — пожал плечами. — Можешь перебраться в мою малогабаритку.
Эту тесную квартиру на первом этаже она ненавидела за занавешенные окна и шум пешеходной дорожки под ними. Но именно там они жили первые три года брака, пока не перебрались в просторное жильё.
«Да, я знала… Просто не хотела верить», — думала Анфиса, заходя в спальню. «Дети… Неужели это моя вина?» — жгучая обида пронзила сердце. «Почему именно я?» — подумала она, доставая чемодан. «Им нужна большая квартира, а мне хватит и малогабаритки. Печально…»
Через двадцать минут она вышла из спальни. На лице уже не было слёз. Повернувшись к мужу спиной, произнесла тихо:
— Остальное заберу потом, — и добавила в коридоре: — когда вас не будет.
— Хочешь, помогу? — нехотя подошёл Артём.
— Я сама справлюсь, — резко отрезала Анфиса.
Семь лет брака — и такой финал. «Может, ему повезёт с этой…» — она не желала произносить имя, — «женщиной». Горько усмехнувшись, Анфиса вышла из некогда родных стен.
Леденящий ветер бил по лицу, когда она подошла к машине, забросила чемодан в багажник.
Сев за руль, заметила, как дрожат пальцы. По щекам снова скатились слёзы.
— Я не виновата… не виновата… — шептала она, всхлипывая.
Мысли путались. Ещё вчера жизнь казалась прочной, а сегодня — рухнула. Артём, любимый муж, выгнал её, даже не извинившись.
— И ради кого всё это? Ради любовницы! — пальцы крепко сжали руль. — Испугался признаться раньше, ведь знал — я не соглашусь. Но раз уж она беременна… Ну что ж, счастья вам. Хотя, зная твою «щедрость» в жилищных вопросах, сомневаюсь, что оно будет долгим, — ядовито процедила она.
Повернув ключ зажигания, старенькая «Лада» вздрогнула и загудела. Надавив на педаль, Анфиса тронулась в путь. Впереди ждала съёмная квартира, где когда-то она чувствовала себя самой счастливой рядом с мужем.
Воспоминания нахлынули, будто волна. Вот они с Артёмом, ещё молодые и беззаботные, переезжают в эту тесную «малогабаритку». Смеются, разбирая коробки с нехитрыми вещами. Тогда дорога впереди казалась сказкой.
— У нас будет большая семья, — с мечтательной улыбкой сказала Анфиса.
— Конечно, солнышко, — обнял её Артём. — Целая футбольная команда!
Но действительность оказалась жестокой. Медицинский вердикт прозвучал, как удар молота: бесплодие. Это слово навсегда оставило рубец в её сердце.
Сначала ей казалось, что жизнь рухнула. Но рядом оказались те, кто поддержал. Артём убеждал, что дети — не единственное счастье, что и без них можно жить.
Большой опорой стала тётя Надежда. Сама лишённая материнства, она однажды решилась усыновить девочку из детского дома.
— Не падай духом, родная, — повторяла тётя. — Жизнь продолжается. Любовь не измеряется кровью. Вот посмотри на меня и Лизоньку.
— Но Артём… он мечтает о своём ребёнке, — вздыхала Анфиса.
— Это говорит его страх, а не сердце, — качала головой Надежда. — Свой — это тот, кого любишь и воспитываешь. Кровь — лишь биология. Настоящий отец тот, кто вкладывает душу.
Эти слова пробудили в ней надежду. Анфиса постепенно начала выбираться из мрака. В голове появилась мысль: «А что если и нам попробовать усыновить?»
Но Артём, услышав её идею, вспыхнул. Его слова навсегда врезались в память:
— Мне нужен только свой ребёнок! Чужого под своей крышей я не потерплю! Это не одно и то же!
С тех пор разговоры об усыновлении прекратились.
И всё же в душе Анфисы поселилось сомнение. «А вдруг врачи ошиблись? Может, проблема вовсе не во мне? Но Артём даже слышать не хочет о визите к врачу. Что же делать?»
Прошло два года после свадьбы. Страсть ещё не угасла, но жажда материнства подталкивала к безрассудству. Закралась мысль о мужском бесплодии. Так в её жизнь вернулся Марк — человек из прошлого.
Их тайные встречи длились несколько месяцев. Но чуда не произошло — беременность так и не наступила. Потом появился Денис. История повторилась.
Анфиса уже подумывала и о третьем «шаге», но вовремя остановилась. Ей стало мерзко от самой себя. «К чему это? Ради призрачного шанса стать матерью?» Она остановилась, не позволив себе окончательно утратить достоинство.
Теперь, сидя за рулём, мысли снова возвращались к Артёму. Когда-то она боготворила его. Восхищалась умом, нежностью, заботой. Кто бы мог подумать, что он предаст её так?
И всё же Анфиса даже сейчас искала оправдания. Она понимала, почему у него появилась другая женщина. И почему та ждёт от него ребёнка.
— Ты хотел наследника — получишь его. Но зачем молчал? Скажи сразу — я бы не препятствовала разводу… — прошептала она, глядя на мокрый асфальт. — Трус… самый обыкновенный трус.
В глубине души оставалась благодарность за светлые воспоминания. Но теперь они тонули в море боли и обиды.
Город окутал вечер, зажглись фонари.
Тишину нарушал лишь шелест шин. Машина плавно остановилась у старой пятиэтажки. Заглушив двигатель, Анфиса долго смотрела на дом, где предстояло жить.
— Странно… — в окнах её квартиры горел свет.
Чемодан она оставила в машине. Нахмурившись, направилась в подъезд. Облупленные стены пахли сыростью и старой известкой.
У своей двери Анфиса нажала кнопку звонка. За дверью послышались быстрые шаги, щёлкнул замок. На пороге возникла симпатичная блондинка в пушистом халатике.
— Здравствуйте, что-то хотели? — с подчеркнутой любезностью улыбнулась незнакомка.
Анфиса застыла, словно вкопанная.
— Простите… а вы кто? — выдавила она, чувствуя, как пальцы на руках становятся ледяными.
Блондинка удивлённо вскинула брови, словно услышала полнейший абсурд:
— Я здесь живу. А вы?
— Я Анфиса. Жена хозяина этой квартиры. А вы кто? — её голос обрёл неожиданную твёрдость, будто металл звякнул о камень.
— Ах, вот оно что… — улыбка девушки дрогнула, стала натянутой. — Проходите, пожалуйста…
В узком коридоре царил идеальный порядок: в шкафу висела чужая одежда, у порога стояли аккуратно расставленные туфли. Анфиса окинула всё внимательным взглядом, словно проверяя реальность.
— Мы с мужем сняли эту квартиру ещё несколько месяцев назад, — поспешно заговорила блондинка, перехватив её взгляд. — Вот, смотрите, договор аренды на два года.
Она протянула бумаги. Анфиса пробежала глазами текст и увидела знакомую подпись Артёма. По лицу промелькнула тень ярости.
— Чтоб его чёрт унес! — процедила она сквозь зубы.
— Что-то не так? — испуганно спросила девушка, отступая на шаг.
— Это не к вам, — холодно пояснила Анфиса. — Это к моему «дражайшему супругу».
— Может, чаю? — робко предложила хозяйка, делая шаг к кухне.
— Нет, благодарю. Я пойду, — Анфиса резко развернулась, даже не взглянув на девушку.
На улице хлынул дождь. Капли барабанили по крыше машины. Женщина устало прижалась лбом к холодному стеклу. «Что дальше? Вернуться домой и закатить скандал? Но я не умею орать…» Сколько себя помнила, за её мягкость и уступчивость её называли «тесто». Не по фигуре — по характеру.
Губы её скривила горькая усмешка:
— Ты ещё пожалеешь…
Дождь усилился, превращаясь в сплошную стену воды. Мысли метались, но постепенно складывались в ясное решение.
Анфиса вспомнила, как отец с тяжёлым сердцем передал ей ключи от этой квартиры. Тогда он продал старый родительский дом, чтобы подарить дочери просторное жильё в центре города. Это была его последняя большая жертва ради её счастья.
И вдруг её осенило. Завев мотор, она резко вырулила на ночную улицу — адрес был известен до мелочей.
Вскоре стройная женщина вышла из машины с яркой коробкой торта в руках. Поднявшись на третий этаж знакомой пятиэтажки, нажала звонок.
— Кто там ещё? — ворчливо донеслось из-за двери.
Дверь распахнулась, и на пороге, в старом свитере, появилась рыжеволосая Юля.
— Анфиса?! Вот это сюрприз! — искренне обрадовалась она.
— Привет, Юль. Пустишь переночевать? — устало попросила Анфиса.
Подруга без колебаний отошла в сторону:
— Конечно, заходи. Только глянь на себя… Что случилось?
В прихожей пахло свежим чаем и уютом.
— Тётя Анфиса! — радостно пискнул тоненький голосок.
Из комнаты выбежала маленькая кудряшка Полина и повисла у неё на шее. Анфиса нежно погладила девочку по голове.
— Здравствуй, стрекозка. Как ты?
Малышка заметила коробку и восторженно захлопала ладошками:
— Ух ты, торт! Можно попробовать прямо сейчас?
— Сначала поужинаешь, — строго сказала Юля, но глаза её улыбались.
Через несколько минут женщины сидели на кухне за чашками чая.
— Представляешь, Артём сдал свою «однушку» и даже не сказал мне ни слова, — мрачно бросила Анфиса. — Вот ведь подонок!
Юля присвистнула:
— Ничего себе! Из уст нашей «тесто» — такие слова! Ну и как ты?
— А я, выходит, теперь без крыши над головой, — усмехнулась Анфиса, но в глазах блеснула боль.
Юля протянула руку, коснувшись её пальцев:
— Живи у меня столько, сколько нужно. Полно места — мой-то сбежал, и слава богу. Воздуха без него стало больше.
Анфиса благодарно кивнула, и вдруг её глаза оживились.
— Слушай, а можно Полину я сегодня к себе возьму? На ночь?
Девочка радостно подпрыгнула:
— Ура! Мам, можно?! Пожалуйста-пожалуйста!
— Бери, конечно, — рассмеялась Юля. — Хоть высплюсь спокойно.
— Тогда собирайся, принцесса! — воскликнула Анфиса. — Сегодня начнётся настоящее приключение!
Полина, визжа от счастья, умчалась в комнату за вещами.
— Спасибо тебе, Юль. Всё объясню позже, — Анфиса обняла подругу и поцеловала её в макушку.
Через десять минут девочка уже сидела в машине в детском кресле. Анфиса проверила ремни, придвинула поближе сумку с её вещами.
— Правила помнишь? — строго, но с теплотой спросила она.
— Да, тётя! Сидеть тихо, не расстёгивать ремень и не мешать водить.
— Умница, — улыбнулась Анфиса. — Тогда вперёд!
Машина тронулась, увозя их в ночь, полную неизвестности.
Через полчаса машина остановилась у дома. Анфиса помогла Полине расстегнуть ремень, и они, спасаясь от ливня, почти бегом влетели в подъезд.
На нужном этаже женщина уверенно вставила ключ в замок и распахнула дверь.
В прихожей, словно из-под земли, возник Артём: взъерошенные волосы, помятая рубашка, босые ступни — всё говорило о только что прерванном отдыхе.
— Ты зачем вернулась? — выпалил он, бросив тревожный взгляд на девочку, прижавшуюся к ноге тёти.
— А ты, милый, забыл? Я приехала в свой дом, — холодно и нарочито равнодушно отрезала Анфиса, стягивая промокший плащ.
Полина испуганно метнулась в детскую, где стояли её игрушки.
— Ты что себе позволяешь! — взревел Артём. — Тебе тут больше не место, ясно? Вали!
Анфиса даже не удостоила его взглядом. С высоко поднятой головой прошла на кухню, откуда тянуло запахом еды.
За столом, среди немытой посуды, восседала Мирослава — с вызывающим макияжем, с бутербродом с икрой в руках. Сделала вид, что не замечает хозяйку.
— Очаровательно, — ледяным тоном произнесла Анфиса. — Устраиваете пир за мой счёт? Икорка по вкусу? Для временной квартирантки дороговато, не находишь?
Мирослава на миг замерла, но тут же демонстративно вцепилась зубами в кусок побольше.
— Ты надолго? — вмешался Артём, нервно ерзая. — За вещами? Давай помогу собрать? — попытался придать голосу деловой оттенок, но его дрожь всё выдавала.
Анфиса обернулась к нему, взгляд — словно лезвие:
— Забавно. Ты забыл, что квартира оформлена на меня? Куплена на мои деньги. Пока ты пускал пыль в глаза своими «проектами».
— Но у тебя нет детей, а у Мирославы… — он ткнул рукой в её живот. — Уже пятый месяц. Ей непросто!
— Ах вот как? — Анфиса с сарказмом прищурилась. — Мои поздравления. Хотя если честно, выглядит скорее как обыкновенный аппетит. Но знаете что? Мне плевать. Ваши плоды любви меня больше не касаются.
Артём закашлялся. Мирослава прыснула и сыпанула крошками на стол.
— Давай решим по-хорошему, — залебезил он. — Тебе хватит и одной комнаты. А нам… для кроватки место нужно…
— Заткнись, — голос Анфисы хлестнул, как плеть. Артём машинально отшатнулся. Она подошла к нему вплотную, коснулась его щеки — в её жесте сквозила насмешливая нежность.
— Помнишь, как ты твердил: «неполноценная семья», «бездетная эгоистка»? Ну что ж, поздравляю: теперь у тебя есть долгожданная полнота.
Она внезапно впилась в его губы долгим, нарочито страстным поцелуем. Мирослава, подавившись, закашлялась, едва не уронив бутерброд.
— Я… помогу собрать вещи! — пробормотал ошеломлённый Артём и метнулся в спальню.
— Ага, помоги, — презрительно бросила Анфиса и, достав ключи, звонко швырнула их на пол. — Вот тебе твоя «однушка». Свалите отсюда. Немедленно.
— Но она сдана… — промямлил он, уткнув взгляд в пол. — Контракт…
По лицу Анфисы пробежала тень бешенства. Хлесткая пощёчина разорвала воздух.
— Подонок! — рявкнула она. — Ты прекрасно знал, что там живут люди, и всё равно выставил меня, как дуру?!
— Анфис, прошу… — начал он, прикрываясь рукой.
— Мне плевать, где вы окажетесь! Хоть в подвал, хоть в гостиницу! — перекрыла его Анфиса. — Сегодня выметаетесь отсюда. Всё твоё барахло вынесешь к пятнице. Не успеешь — выброшу без сожаления.
Мирослава, не выдержав, рявкнула из кухни:
— С ума сошла! Истеричка! «Моя квартира»! Да мы тут хозяева будем!
— Мира! — сорвался Артём. — Заткнись хоть раз! Не из-за тебя ли всё это разгорелось?
— Что?! — взвизгнула она. — Это ты меня сюда приволок! «Отдохнём от жены» — твои слова! А теперь валишь на меня?!
Они перекрикивали друг друга, а Анфиса стояла в дверях, ледяная и безмолвная, глядя на них так, будто перед ней два ничтожества, потерявшие всякую ценность.
Через полчаса мучительной беготни и взаимных упрёков парочка наконец выметалась за дверь.
Квартира погрузилась в долгожданную тишину. Анфиса, опершись о дверной косяк, глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах. Потом медленно направилась на кухню.
На автомате открыла кран, принялась оттирать жир с тарелок. Однообразные движения отвлекали, давали возможность прийти в себя. Следы чужого присутствия раздражали, но именно они возвращали её к реальности.
Внезапно по комнате проскользали лёгкие детские шажки.
Полина выскочила из комнаты, держа в руках яркий лист.
— Тётя Фиса! Смотри, что я сделала! — радостно воскликнула девочка, вскакивая на стул и протягивая рисунок, сияя гордостью.
Анфиса, погружённая в свои мысли, вздрогнула, затем взглянула на картинку. Улыбка ребёнка, его доверие — всё это растопило лёд внутри. На её лице появилась настоящая, тёплая улыбка.
— Какая прелесть, моя хорошая! Давай посмотрим внимательнее… Кого ты тут изобразила?
— Вот это мама, — Полина указала на фигурку с золотыми кудрями, — а вот я! — её пальчик ткнул в маленькую девочку рядом. — А это ТЫ! — она показала на большую фигуру с широкой улыбкой. — Это моя семья! Самая-самая лучшая!
Анфиса застыла. Эти простые слова — «моя семья» — прозвучали, как исцеляющий шёпот. Где-то глубоко внутри что-то дрогнуло и засияло. Несмотря на предательство и боль, сердце её наполнилось чистым, неожиданным счастьем. Она крепко прижала ребёнка к себе.
— Ну что, идём купаться? — спросила она мягко, словно впервые позволив себе заботливую интонацию. — С пеной и корабликами?
Полина радостно взвизгнула:
— Ура! Ура! С розовой пеной!
Её звонкий смех разнёсся по пустой, но уже снова тёплой квартире. Анфиса рассмеялась вместе с ней, легко подхватив малышку на руки.
— Тогда выбираем самую вкусно пахнущую пену! И кораблик — самый быстрый!
Они направились в ванную, оставив позади тяжесть и злость. За окном, будто откликаясь на перемену, разошлись тучи, и солнечные лучи робко скользнули по стенам, заливая их золотистым светом.
Скоро помещение наполнилось радостным плеском и детским смехом, окончательно прогоняя мрак. Глядя на сияющее лицо Полины, Анфиса ясно осознала: всё будет хорошо. Они справятся. Теперь у неё есть семья. Настоящая.
