— Куда ты опять собралась? Мама ведь собирается приехать! — муж никак не мог взять в толк, почему я так поступаю. А потом я всё объяснила свекрови.
Началось всё с пустяков. Хотя, разве бывает иначе? Серьёзные конфликты обычно вырастают из мелких уколов, которые поначалу кажутся ничтожными.
Впервые Лидия Петровна приехала к нам спустя месяц после свадьбы. Я искренне радовалась — наконец-то будет возможность ближе познакомиться с ней! До этого мы виделись лишь на свадьбе, где она была подчеркнуто любезна, но при этом довольно холодна.
— Аня, дорогая, — произнесла она, едва переступив порог, — отчего у вас в прихожей такой хаос? Куртки висят как попало. У моего Серёжи всегда был идеальный порядок.
Я окинула взглядом прихожую. На крючках висели всего две куртки, рядом у стены стояла пара кроссовок. Где же тут беспорядок? Но я предпочла промолчать, решив, что свекровь просто нервничает из-за новой обстановки.
— А что за запах на кухне? — продолжила она, втягивая носом воздух. — Ты мясо жаришь? Серёжа не переносит жареное, у него слабый желудок. Я всегда готовила ему на пару.
— Мам, я спокойно ем жареное мясо, — вмешался Серёжа, приобняв меня за плечи.
— Ты просто привык, сынок. Но это вредно для желудка. Аня, ты ведь заботишься о его здоровье?
И тут я ещё сдержалась. Переделала мясо, приготовила его на пару. Накрыла стол, достала лучший сервиз, купила торт, который, как говорил Серёжа, нравится его матери.
Но и тут Лидия Петровна нашла к чему придраться.
— Нужно было взять тканевые салфетки, а не бумажные. А этот торт слишком сладкий, мне нельзя. У нас наследственная предрасположенность к диабету. Серёжа разве не упоминал?
Серёжа неловко развёл руками. Нет, не упоминал.
За обедом свекровь принялась учить меня: как правильно варить суп («не так, как ты, Аня, а сначала морковь слегка обжарить отдельно»), как гладить рубашки («по этим стрелкам сразу видно, что не умеешь»), как вообще вести хозяйство («в наше время девушки всему этому учились с детства»).
Серёжа молчал, изредка соглашаясь с матерью. А я улыбалась и успокаивала себя: ну, хочет поделиться опытом, подсказать — это нормально.
Потом визиты стали регулярными: сперва раз в две недели, затем каждую неделю. И всякий раз находилось новое замечание. То цветы не на том месте, то книги стоят неправильно, то средство для посуды «не то».
— Аня, откуда у тебя такие полотенца? Серёжа привык к мягким махровым. И паста нужна другая — зубы у него чувствительные.
— Аня, зачем берёшь этот хлеб? Серёжа всегда ел только «Дарницкий». И молоко должно быть другой жирности.
— Аня, эти занавески ужасно смотрятся с обоями. У меня есть знакомая, она поможет подобрать что-то достойное.
Я терпела. Меняла полотенца, покупала другую пасту, другой хлеб. Занавески тоже поменяла. Но всё равно каждый раз находилось что-то новое, что ей не нравилось.
Хуже всего было то, что она говорила обо мне в третьем лице, словно меня рядом не существовало.
— Серёжа, скажи своей жене, что посуду надо мыть только горячей водой, а то микробы останутся.
— Серёжа, твоя супруга должна научиться готовить нормальный суп. Этот слишком жидкий.
— Серёжа, объясни ей, что гостей встречают в чистом халате, а не в домашнем наряде.
А он лишь кивал и вечером деликатно передавал мамины слова: «Ань, может, и правда стоит мыть посуду водой погорячее? Мама говорит…»
Со временем я осознала: каждый её приезд превращается в экзамен, который я всё равно завалю. Что бы я ни сделала, всё окажется неверным.
— Лидия Петровна, может, вам не стоит приезжать так часто? — как-то рискнула я сказать. — Мы ведь только поженились, хочется немного побыть вдвоём…
— Я имею полное право навещать сына, когда захочу, — резко ответила она. — Серёжа — мой единственный ребёнок, и никто не запретит нам видеться.
Серёжа промолчал. Как обычно.
А через неделю она снова появилась и опять принялась учить: как заваривать чай, как складывать бельё, как разговаривать с соседями.
— Раньше невестки уважали свекровей, — сетовала она. — А нынешние девушки считают, что им все обязаны. Серёжа, ты должен наставлять свою жену.
И тогда я окончательно поняла: дело вовсе не в моих промахах. Лидия Петровна просто не хочет отпустить сына, ей нужно держать его под контролем. А я для неё — помеха.
В следующий раз, когда Серёжа сообщил о её приезде, я спокойно сказала:
— Отлично. А я схожу к подруге.
— Как это? — удивился он. — Мама же приедет!
— И что? Пусть приезжает. Вы отлично проведёте время вдвоём.
— Но кто будет готовить? Стол накрывать?
— А что, ты разучился сам это делать? Или теперь это обязанность твоей мамы?
Серёжа смущённо промолчал. А я спокойно собрала вещи и ушла.
Вернулась только поздно вечером. Муж встретил меня с недовольным видом.
— Мама очень переживала. Она ведь специально приехала, а тебя дома не оказалось.
— Она приехала к тебе, а не ко мне, — ответила я. — Надеюсь, вы чудесно провели время.
— Аня, ты не понимаешь. Мама же старается ради нас, хочет помочь…
— Помочь? Серёж, за эти полгода твоя мама не сказала мне ни одного доброго слова. Всё, что я делаю — неправильно. Всё, что я покупаю — неподходящее. Всё, что готовлю — несъедобно. При этом она ждёт, что я встречу её с почётом, накрою стол и буду развлекать. Это называется «помощь»?
— Ну… может, она просто хочет, чтобы всё было идеально…
— Серёж, ты хоть раз говорил ей, что доволен мной? Что я хорошая жена, что вкусно готовлю, слежу за порядком, забочусь о тебе?
Он промолчал. И я поняла всё без слов.
В следующий визит повторилось то же самое.
— Куда ты снова собралась? Мама ведь едет! — раздражался Серёжа, заметив, что я одеваюсь.
— К Наташе. Поболтаем, посидим.
— А как же ужин? Мама останется голодной!…
— Серёж, тебе тридцать лет. Ты взрослый человек. Неужели не способен сам накормить свою мать?
— Но ведь это… женские обязанности!
Я остановилась и уставилась на него. Неужели два года я жила рядом с этим человеком и не замечала, кто он есть на самом деле?
— Какие ещё «женские обязанности»? Обслуживать твою маму, которая меня терпеть не может?
— Она вовсе не… Просто у неё такой характер. Она всегда всех критикует.
— Ошибаешься. Придираться она любит только ко мне. И ты это прекрасно понимаешь.
Он покраснел, но не сдавался:
— Ты моя жена! Мама имеет право рассчитывать на твоё уважение!
— А я имею право рассчитывать на твою поддержку! Но ни разу не помню, чтобы ты хоть раз встал на мою сторону.
И я снова ушла.
Такое противостояние продолжалось месяц. Каждый раз, когда объявлялся визит Лидии Петровны, я просто исчезала. Серёжа всё сильнее раздражался.
— Аня, так дальше нельзя! — выпалил он после очередного приезда матери. — Она уехала в слезах! Говорит, что ты её ненавидишь!
— Она права.
— Как ты можешь такое говорить?!
— Очень легко. За два года брака ваша мама ни разу не обратилась ко мне по имени. Для неё я — «твоя жена», «эта девица» или «она». Она придирается к каждому моему шагу, требует менять дом по её вкусу. Ведёт себя так, будто я её обслуживающий персонал. А ты молча это поддерживаешь.
— Я никого не поддерживаю! Просто мама…
— Мама, мама, мама! — сорвалась я. — Ей шестьдесят два! Она вполне взрослая, чтобы заботиться о себе. Но ей проще строить из себя обиженную принцессу, а ты ей подыгрываешь!
— Это моя мать!
— А я твоя жена! Или… уже нет.
Мы поругались так, как ещё никогда. Серёжа ушёл к другу, а я впервые серьёзно задумалась: что нас связывает? Ничего. Он всегда на стороне матери, мои чувства для него пустое место. Он видит во мне не спутницу жизни, а удобную домработницу.
Два года я старалась быть «идеальной женой для идеального сына идеальной мамы».
Когда Серёжа вернулся, я сказала:
— Нам нужно поговорить.
— Если ты снова начнёшь про маму…
— Нет. Я хочу обсудить нас. Серёж, скажи честно: ты любишь меня?
— Конечно! Что за глупый вопрос?
— Тогда почему ты ни разу не встал на мою защиту?
— Ну, Ань… мама же не нападает на тебя. Она просто… даёт советы.
— Советы? Когда она говорит, что я плохо готовлю, плохо убираю, плохо выгляжу, плохо разговариваю? При этом требует, чтобы я её встречала, обслуживала и развлекала? Это, по-твоему, советы?
— Ты слишком остро реагируешь…
И в этот момент я окончательно поняла: он никогда не изменится. Для него мама — непогрешима, а я — капризная истеричка.
— Серёж, — произнесла я тихо, — завтра твоя мама снова приезжает?
— Да. И я очень прошу тебя…
— Хорошо. Я буду дома.
Он удивился, но явно обрадовался:
— Правда? Аня, спасибо! Я знал, что ты поймёшь!
— Да. А ещё, Серёж, собирай вещи.
— Что?!
— Завтра твоя мама приедет. А тебя здесь уже не будет. Это моя квартира, и я больше не желаю видеть ни тебя, ни её.
— Аня, ты что несёшь?!
— То, что давно думаю. Ты отличный сын для своей мамы. Но никудышный муж для меня. Собирайся.
Он пытался оправдываться, спорить, умолять. Но я была твёрда. Утром чемодан был собран, и он ушёл.
А в два часа дня раздался звонок.
На пороге стояла Лидия Петровна с огромной сумкой и всё тем же недовольным выражением лица.
— Где Серёжа? — спросила она, даже не поздоровавшись.
— Не знаю. Мы расстались. Вчера он ушёл.
— Как это — расстались?! — ахнула она.
— Именно так. Заходите, Лидия Петровна. Нам есть что обсудить.
Она вошла, подозрительно оглядываясь.
— Присаживайтесь. Чай будете?
— Что за комедия? Где мой сын?
— Ваш сын ушёл. Думаю, он у друга, а потом вернётся к вам.
— Ты бредишь!
— Я говорю правду. Вы вырастили не мужчину, а зависимого «маменькиного сынка», который в тридцать лет не способен принять ни одного решения сам.
Лицо Лидии Петровны залилось краской.
— Как ты смеешь!
— Очень даже смею. Это моя квартира, и здесь звучат мои слова. Два года вы превращали мою жизнь в кошмар. Подмечали каждую мелочь, придирались к каждому шагу, критиковали всё, что я делаю. При этом требовали, чтобы я встречала вас, как королеву.
— Я хотела помочь! Обучить тебя!
— Нет. Вы хотели показать, кто хозяйка в доме. Вы не смогли смириться, что ваш сын женился. И решили сделать из меня служанку, которая будет угождать и вам, и ему.
— Это ложь!
— Нет, Лидия Петровна, это чистая правда. За два года вы ни разу не поблагодарили меня за ужин. Ни разу не похвалили. Даже по имени не называли. Для вас я всегда оставалась «эта девочка» или «твоя жена». И ваш сын это молча поддерживал.
Свекровь молчала, но её глаза метали искры злости.
— А теперь, — продолжила я, — ваш обожаемый сын снова свободен. Можете снова готовить ему паровые котлеты, гладить его рубашки и подбирать занавески. То, чего вы всегда хотели.
— Ты… ты сломала его жизнь!
— Ошибаетесь. Я избавила его от неподходящей жены. А себя — от неподходящего мужа. Теперь мы оба свободны.
Она резко вскочила.
— Он всё равно вернётся! Ты ещё пожалеешь!
— Вернётся — отправлю обратно. Мне нужен супруг, а не ребёнок, которого нужно воспитывать.
Лидия Петровна схватила сумку и направилась к двери.
— И запомните, — крикнула я ей вслед, — больше сюда не приходите. В следующий раз дверь просто не открою.
Дверь с грохотом захлопнулась. А я опустилась на диван и… рассмеялась. Впервые за два года я ощущала свободу.
Серёжа названивал ещё неделю, упрашивая «поговорить». Но разговаривать было не о чем. Я подала на развод.
Спустя месяц в магазине я столкнулась со знакомой.
— Аня! — обрадовалась она. — Слышала, вы с Серёжей расстались? Он теперь снова с мамой живёт?
— Да, — улыбнулась я. — Они наконец-то обрели своё счастье.
— А ты не сожалеешь?
Я задумалась. Стоит ли жалеть о двух потерянных годах? О том, что так долго терпела? О том, что не сразу поняла: семью нельзя строить с человеком, который не воспринимает тебя как личность?
— Нет, — спокойно ответила я. — Я не жалею. Это был важный урок.
Теперь я точно знаю: уважение в семье — не роскошь, а основа. И если мужчина не способен защитить жену даже от собственной матери — он не готов быть мужем.
А Лидия Петровна, в конце концов, получила желаемое: безраздельную власть над сыном. Что ж, пусть наслаждается.
