— А ну-ка, вы две противные жабы, марш отсюда, если не хотите лапшу из шевелюры вытаскивать! — сноха вылила тарелку с горячим прямо на голову свекрови.
Анна отерла лоб тыльной стороной ладони, стараясь не испачкать кухонное полотенце томатной подливой. Квартира Валентины Петровны тонула в запахах чеснока, базилика и тушёного мяса. На плите одновременно кипели три кастрюли: в одной варились макароны, в другой томился мясной фарш с овощами для соуса болоньезе, в третьей доходил рис — на тот случай, если кому-то из гостей не придётся по вкусу паста.
– Анечка, милая, как у тебя дела? – донёсся из комнаты голос свекрови. – Может, тебе помочь?
– Всё в порядке, Валентина Петровна! – ответила Анна, хотя лишние руки пришлись бы кстати. Но она прекрасно понимала: стоит свекрови появиться на кухне, как та начнёт суетиться, таскать кастрюли с места на место, пересаливать блюда и в итоге только мешать.
С Димой Анна жила в квартире его матери уже шесть месяцев. Сначала молодые собирались снимать жильё, но Валентина Петровна настояла: зачем выбрасывать деньги на аренду, если можно копить на первоначальный взнос за собственное жильё? Аргумент был весомый, и Анна согласилась, хотя в глубине души осознавала — сосуществование со свекровью будет непростым.
В первое время всё шло гладко. Валентина Петровна — женщина за пятьдесят, с ухоженной копной окрашенных светлых волос и любовью к ярким платьям — встретила невестку приветливо. Но очень быстро выяснилось: все хозяйственные заботы ложатся на плечи Анны. Приготовление еды, уборка, стирка — всё это стало её обязанностью. Свекровь объясняла просто: «Ты молодая, у тебя больше сил. А я своё уже оттрудилась».
Анна не возражала. Во-первых, ей хотелось завоевать расположение матери мужа. Во-вторых, она понимала: Валентина Петровна одна вырастила сына, работала на двух работах, и теперь имела полное право хоть немного отдохнуть. К тому же сама Анна любила готовить и следить за порядком.
Сегодня был особенный день — день рождения свекрови. Та попросила Анну помочь устроить ужин для двух подруг — Людмилы и Тамары. «Сделай что-нибудь необычное, — попросила она. – Хочу похвастаться перед девочками, какая у меня замечательная невестка».
Анна решила не экономить. В супермаркете она выбрала качественное мясо для фарша, хорошие томаты для соуса и дорогие спагетти из твёрдых сортов. Любимое блюдо свекрови — «макароны по-флотски», хотя приготовленные Анной спагетти болоньезе с ним имели мало общего. Но раз просили именно это — значит, будет именно это.
К шести вечера стол был сервирован. Белоснежная скатерть, лучшая посуда, свечи в элегантных подсвечниках. Анна даже купила букет белых хризантем и поставила их в вазу посередине. В холодильнике охлаждалось полусладкое вино — ещё одна слабость виновницы торжества.
Валентина Петровна вышла из спальни в новом наряде — ярко-синем платье с глубоким вырезом и пышными рукавами. Волосы она подняла в высокую укладку, обильно сбрызнув лаком. На шее поблескивали бусы из искусственного жемчуга.
– Ах, Анечка, как же всё красиво! – всплеснула руками свекровь. – Просто загляденье! Подруги обзавидуются.
Дмитрий, вернувшийся после работы, похвалил стол и жену, поцеловал мать в щёку и удалился в свою комнату — вечер предполагал исключительно женскую компанию.
Людмила и Тамара пришли ровно в семь. Обе были ровесницами Валентины Петровны, но если хозяйка ещё старалась держать форму, то её подруги давно махнули на себя рукой. Людмила, невысокая и пухлая, напоминала колобок в ярком платье. Тамара — повыше и худощавая, но с мелкими чертами лица и вечно ворчливым выражением.
– Валечка, дорогая, поздравляем! – защебетали они, вручая коробку конфет и флакон дешёвых духов.
Сначала застолье проходило весело. Гостьи нахваливали блюда, особенно спагетти.
– Анечка, солнышко, это просто объедение! – причмокивала Людмила, накручивая макароны на вилку. – Где ты так научилась готовить?
– Дома, – скромно ответила Анна. – Мама всему приучила.
Валентина Петровна наливала бокалы один за другим. Щёки у женщин разгорелись, смех звучал всё громче.
– Девчата, – начала свекровь, уже заметно подшофе, – а знаете, какая я счастливая? Мне такая невестка досталась! Я её, можно сказать, приютила, из деревни вытащила, всему показала, научила…
Анна нахмурилась. Она выросла в крупном городе с населением более полумиллиона, и назвать его «деревней» можно было только в насмешку. Да и «вытаскивала» её в Москву вовсе не свекровь – Анна сама переехала в столицу после окончания университета, устроилась на работу и уже там познакомилась с Дмитрием.
– Ну конечно, конечно, – поспешно поддержала Людмила. – Видно, что девушка воспитанная. Не то что нынешние невестки.
– А ты сама, Валя, откуда родом? – уточнила Тамара.
– Я коренная москвичка, – с достоинством произнесла Валентина Петровна, хотя Анна прекрасно знала: свекровь прибыла в столицу из подмосковного посёлка сразу после школы.
Вино текло рекой. Подруги и хозяйка всё сильнее хмелели, разговор становился всё более неприятным. Чувствуя себя главной за столом, Валентина Петровна позволила себе лишнее.
– Ну что у вас там, в глухомани? – фыркнула она, бросив косой взгляд на Анну. – Родители небось в сарае живут, да щи лаптем хлебают. В лучшем случае три класса церковно-приходской осилили. Или и того нет?
И вся компания разразилась громким смехом.
Анну пробрал холод. Её отец был инженером, мать – преподавателем математики. Оба с высшим образованием, интеллигентные люди.
– А мамаша твоя, – не унималась свекровь, – поди, последнюю бурёнку загнала, чтобы дочку в Москву отправить. А то бы так и осталась — в сеновале с каким-нибудь деревенским пьяницей!
Людмила и Тамара прыснули. Их полные животы противно тряслись от смеха.
– Валентина Петровна, – тихо, но твёрдо сказала Анна, – вы несправедливы.
– Да что я такого сказала? – рявкнула свекровь. – Я сразу поняла, из какой семьи ты вылезла! По ручонкам видно – работать не приучена. Как только вы там в грязи не передохли? Мамаша твоя, небось, тоже гулящая была.
Она подалась вперёд, уткнулась декольте в край стола и подмигнула подругам, недвусмысленно намекая.
В этот миг у Анны терпение оборвалось. Её мать, Надежда Ивановна, всю жизнь отдала школе, помогала детям поступать, была мудрой и светлой женщиной, воспитавшей дочь в уважении и доброте. Слушать, как опьяневшая свекровь поливает её грязью, было невыносимо.
Анна медленно поднялась из-за стола. Перед ней стояла тарелка с пастой болоньезе – тем самым блюдом, над которым она трудилась весь день.
– Валентина Петровна, – ровным голосом произнесла Анна, – вы говорите сейчас не про мою семью. Вы описываете собственную жизнь, верно? Но унижать мою мать я вам не дам.
И прежде чем кто-либо успел вмешаться, Анна подняла тарелку и вылила её содержимое прямо на голову свекрови.
Спагетти с влажным чавкающим звуком распластались по высоко уложенным волосам, потекли по лицу, застряли в бусах, скользнули в вырез платья. Куски мяса и помидоров разукрасили синюю ткань, а соус оставил жирные разводы.
Людмила и Тамара сначала вскрикнули, а потом захохотали во весь голос, их животы заходили ходуном, словно студень.
– А вы, две гадкие жабы, марш вон, если тоже не желаете макароны из своей шевелюры вытаскивать! – рявкнула Анна, повернувшись к гостьям.
Смех оборвался мгновенно. Подруги, схватив сумки, стремглав бросились к выходу, даже не попрощавшись с именинницей.
Валентина Петровна сидела ошарашенная. По её лицу стекали остатки соуса, макароны свисали с причёски, словно праздничная мишура. Она то открывала, то закрывала рот, напоминая выброшенную на берег рыбу, но ни звука так и не вымолвила.
Анна молча стала убирать со стола. Её пальцы дрожали — от ярости и одновременно от осознания, что она сделала. Но сожалеть о случившемся она не собиралась.
Свекровь поднялась, не проронив ни слова, и направилась в ванную смывать остатки ужина с себя. Анна же довела уборку до конца, перемыла посуду и отправилась в комнату, где её уже ждал озадаченный Дмитрий — он слышал перепалку, но вмешаться не решился.
– Что произошло? – спросил он.
Анна всё рассказала. Дмитрий покачал головой и прижал жену к себе.
– Мама была неправа, – признал он тихо. – Но и ты слишком резко поступила.
– Возможно, – согласилась Анна. – Но больше я такого не стерплю.
На следующее утро Анна, как обычно, встала пораньше, чтобы приготовить завтрак. На кухне её уже ждала Валентина Петровна. Волосы свекрови были тщательно вымыты, но в воздухе ещё витал лёгкий запах томатного соуса. Лицо осунулось, глаза покраснели — не от вина, а от слёз.
– Анечка, – произнесла она негромко, – прости меня. Я вчера вела себя ужасно. Перебрала с вином, язык развязался… и я наговорила гадостей.
Анна остановилась, так и не дойдя до плиты.
– Ты права, – продолжила свекровь. – Я действительно говорила о себе. Я из деревни. Родители мои были простые труженики. Всю жизнь я боялась, что кто-то узнает. Придумывала истории про Москву, выдавала себя за столичную. А вчера… я увидела в тебе то, чем сама никогда не была. Умную, образованную, из уважаемой семьи. И меня съела зависть. Вот и сорвалось с языка.
Анна молчала. Злость ещё тлела, но сердце постепенно смягчалось.
– Я понимаю, что была неправа, – признала Валентина Петровна. – И понимаю, что ты имела право поставить меня на место. Хоть и таким способом.
Анна не удержалась и улыбнулась:
– Спагетти, кстати, очень удачно легли на вашу причёску.
Свекровь тоже усмехнулась:
– Тамара потом позвонила — сказала, что я получила по заслугам. А Людмила добавила, что невестка у меня характерная. Мол, правильная девочка.
– Валентина Петровна, – сказала Анна, – давайте попробуем с чистого листа. Но с условием: никаких унижений. И домашние хлопоты делим поровну.
– Согласна, – кивнула свекровь. – И ещё… может, научишь меня готовить настоящую болоньезе? А то мои «по-флотски» рядом с твоими не стоят.
– С радостью, – ответила Анна. – Только, пожалуйста, впредь будьте осторожнее с выражениями. Есть из тарелки куда удобнее, чем из декольте.
Валентина Петровна рассмеялась — первый раз за долгое время по-настоящему тепло.
– Обещаю. Хотя признаюсь: ночь я почти не спала — всё пыталась вымыть волосы от соуса.
С того дня атмосфера в доме изменилась. Валентина Петровна перестала играть роль «столичной дамы», а Анна — роль безропотной прислуги. Они готовили вместе, вместе убирались. В спокойной беседе свекровь оказалась куда приятнее, чем в образе надменной хозяйки.
А рецепт настоящего соуса болоньезе стал их семейной гордостью. Правда, каждый раз, когда Анна его готовила, Валентина Петровна неизменно шутила:
– Только подавай в тарелке. На голову — больше не надо.
