После возвращения из санатория невестка приняла решение полностью прекратить всякое общение с семьей мужа.
Ольга нажала кнопку отбоя и бездумно уставилась на экран телефона. Опять то же самое. Уже третий день подряд.
— Мамочка, привет! Мы у бабушки Гали! Здесь здорово! Она пирожки испекла! Когда ты приедешь?
На заднем плане звучал голос свекрови: «Алисочка, скажи маме, что мы её любим! Что мы о ней заботимся!»
Мысли путались. «Они должны были быть дома. Сергей же обещал». Санаторий, который должен был стать передышкой, оборачивался пыткой. Процедуры помогали, сон наладился, но каждый звонок домой выбивал из колеи.
— Да что ж такое! — Ольга со злостью бросила телефон на кровать.
Из соседней комнаты донесся звук включенного телевизора. Часы показывали 21:17. До отбоя еще оставалось время.
Она открыла чат с мужем.
«Сереж, вы опять у твоих? Мы же договаривались…»
Сообщение висело без ответа уже час. Всё как обычно: сначала «Мама попросила помочь», потом «Ну что плохого? Алисе же там хорошо».
Телефон коротко пискнул.
«Оль, не начинай. Мама помогает. Я и так устаю на работе. Что такого, если бабушка проводит время с внучкой?»
— А ничего, что я просила этого не делать? — пробормотала она, печатая ответ.
«Сереж, когда я уезжала, ты ОБЕЩАЛ, что справишься. Я просила не оставлять Алису надолго у твоей матери».
«Да перестань ты…»
Ольга отшвырнула телефон. Всё по кругу. Семь лет одно и то же. Стоит только затронуть тему свекрови — и Сергей замыкается.
— Ну почему так?! — она вскочила, нервно зашагала по комнате. — Неужели трудно уважать мои просьбы?
Звонок от Кати прозвучал вовремя.
— Привет! Как ты? — голос подруги был настороженным.
— Да вроде нормально… Только дома пусто, все у свекрови.
— Я вчера заезжала к вам, хотела Алиску увидеть.
— И? — Ольга напряглась.
— В общем… они как будто переехали туда. Я посидела минут тридцать. Галина Николаевна… ну, нелестно о тебе отзывалась.
— Что именно?
— Ну… что «наконец-то ребенок в надежных руках», что ты «слишком нервная, а так детей не воспитывают».
Ольга сжала телефон, костяшки пальцев побелели.
— Дальше.
— Она звонила какой-то подруге и говорила, что «сын наконец прозрел». И еще… Алиса спросила, когда ты вернешься, а свекровь сказала: «Мама отдыхает, может и подольше задержаться».
— Она что?! — в груди закипало.
— И еще. Я видела, что они привезли Алискины вещи. Много. Как будто надолго.
Комната поплыла перед глазами. Ольга упала на кровать.
— Спасибо, Кать. Теперь я знаю, что делать.
— Ты уверена, что всё в порядке?
— Будет. Скоро будет.
После звонка она включила ноутбук. Через двадцать минут билет на автобус был оплачен. Завтра в шесть утра она уедет из санатория. На три дня раньше. И никому не скажет.
Сергею отправила короткое: «Не переживай, всё хорошо. Процедуры помогают. Поцелуй Алиску».
Ольга собрала вещи, легла, но сон не приходил. В голове крутились воспоминания: как свекровь критиковала её кулинарию, как говорила при гостях: «Алиса такая худенькая, ты её не кормишь?», как наставляла «правильно гладить рубашки Сереже».
А Сергей всё оправдывал: «Мама хочет как лучше», «Она волнуется», «Не обращай внимания». И вечное «потерпи».
Утро встретило холодом и сыростью. Ольга куталась на остановке, автобус задерживался, злость распирала.
«Семь лет терпела. Семь чертовых лет».
Когда добралась до квартиры, было уже за полдень. Открыла дверь — тишина, запах пустого дома.
— Черт… — прошла в детскую.
Шкафы были пусты. Исчезли игрушки, книги, одежда Алисы. Остались лишь старые вещи, которые давно малы.
Ольга тут же позвонила Кате.
— Ты где? — удивилась подруга.
— Дома. Вернулась раньше. Тут пусто. Они забрали всё.
— Вот это да… Что будешь делать?
— Еду к ним. Немедленно.
— Может, сначала остынешь?
— Я спокойна. Абсолютно.
Ольга вызвала такси. Всю дорогу до дома свекрови она мысленно прогоняла варианты разговора — от спокойного до ультимативного.
Такси остановилось за квартал. Она пошла пешком, стараясь не привлекать внимания.
Во дворе услышала знакомый голос. Галина Николаевна разговаривала с соседкой. Ольга остановилась и спряталась за кустами.
— …Сын понял, что жена ему не пара, — услышала она. — После санатория скажем, что Сережа с Алисой останутся у нас.
— А она согласится? — уточнила соседка.
— А куда денется? Сережа — отец. Имеет право. Девочке с нами лучше — стабильность, режим, никакой нервотрепки…
Прошло полгода. Ольга сидела в небольшом кафе, ожидая Сергея. Он, как обычно, задерживался. Она посмотрела на часы: пятнадцать минут опоздания. Раньше бы она уже нервничала, но теперь спокойно заказала себе еще чашку чая.
Дверь распахнулась, и Сергей быстрым шагом направился к ее столику.
— Прости, задержали на работе, — сказал он, садясь напротив.
— Ничего страшного, — спокойно ответила она. — Я привыкла.
— Как Алиса?
— Хорошо. Осваивается в новом садике, ей там нравится.
Они на мгновение замолчали.
— Оль, — наконец произнес Сергей, — может, попробуем снова? Ради Алисы.
Ольга отставила чашку и внимательно посмотрела на него.
— Сереж, мы уже говорили об этом. Я не вернусь.
— Но Алисе нужен отец!
— И он у нее есть. Ты видишься с ней, никто тебе не мешает.
— Только по выходным, — горько усмехнулся Сергей. — Как и мечтала твоя свекровь. Забавно, правда?
— Разница есть, — покачала головой Ольга. — Я не лишаю тебя общения с дочерью. Суд определил порядок встреч, и ты его соблюдаешь. А я не препятствую.
— Мама говорит…
— Вот! — Ольга подняла палец. — Опять «мама говорит». А ты сам что думаешь, Сереж? У тебя есть собственное мнение?
Сергей отвел взгляд.
— Она просто волнуется, хочет видеть внучку.
— И поэтому звонит моим родителям с угрозами? Пускает слухи, пишет жалобы в опеку?
— Она перегибает, да. Но если бы ты разрешила…
— Нет, — твердо ответила Ольга. — Пока она не признает свои ошибки и не извинится — ничего не изменится. Я не дам ей снова ранить Алису.
— Но она бабушка, у нее тоже есть права.
— А у меня есть решение суда. Там четко сказано: встречи проходят только с отцом и без других родственников, если я не согласна. А я не согласна.
Сергей тяжело вздохнул.
— Знаешь, я думал, что смогу усидеть на двух стульях — быть и хорошим сыном, и мужем.
— В итоге потерял семью, — спокойно закончила Ольга. — Мне жаль, но я больше не могла так жить.
— А теперь тебе лучше?
Ольга впервые за разговор улыбнулась.
— Да. Намного. Новая работа, новая квартира. Алиса перестала повторять бабушкины упреки. Мы с мамой отлично ладим, она помогает, но не диктует правила. И главное — я больше не чувствую себя виноватой за то, что живу по-своему.
— А у меня есть шанс что-то исправить?
— Как отец — конечно. Приходи, проводи время с дочерью, будь рядом. Но как муж… — она покачала головой. — Нет, Сереж. Это в прошлом.
— Я понимаю, — тихо сказал он.
— Так что решай: приезжаешь к Алисе один или не приезжаешь вовсе. Бабушки и дедушки — только с моего разрешения.
— Ладно, — поднял руки Сергей. — Согласен.
Когда они вышли из кафе, Ольга почувствовала странное, но приятное облегчение — словно тяжелый груз исчез.
— Знаешь, — сказала она на прощание, — я не жалею, что мы поженились. У нас есть Алиса. Но я рада, что смогла уйти.
Сергей кивнул.
— Я позвоню насчет выходных.
— Звони. Алиса будет ждать.
Ольга пошла по осеннему парку, и на лице у нее была улыбка. Впереди ее ждала жизнь — без давления, без постоянных оправданий, без чужих правил. Жизнь, где она сама решала, что правильно для нее и для дочери.
И это было лучшим лекарством из всех.
