— Вы, наверное, шутите, — сказала Татьяна, глядя на Ивана Петровича широко раскрытыми глазами.
Он покачал головой:
— Нет, не шучу. Но дам тебе время подумать. Потому что предложение действительно необычное. Я даже догадываюсь, о чём ты сейчас размышляешь. Взвесь всё, обдумай тщательно — приеду через неделю.
Таня проводила его растерянным взглядом. Слова, которые он только что произнёс, никак не укладывались у неё в голове.
Ивана Петровича она знала уже три года. У него была сеть автозаправочных станций и ещё какие-то дела. А на одной из этих заправок Таня подрабатывала уборщицей. Он всегда дружелюбно здоровался с персоналом, разговаривал по-доброму. В целом, человек он был хороший.
Зарплата на заправке была приличная, и желающих работать там хватало. Примерно два месяца назад после уборки Таня сидела на улице — смена подходила к концу, оставалось немного свободного времени.
Вдруг открылась дверь служебного входа, и появился Иван Петрович.
— Можно присесть?
Таня вскочила:
— Конечно, зачем спрашиваете?
— А чего вскакиваешь? Сиди, я не кусаюсь. Сегодня хороший день.
Она улыбнулась и снова села.
— Да, когда весна, кажется, что погода всегда хорошая.
— Это потому, что зима уже всем надоела.
— Возможно, вы правы.
— А я всё хотел спросить: почему ты уборщицей работаешь? Лариса ведь предлагала перейти в операторы. Зарплата выше, работа легче.
— Я бы с радостью. Но из-за графика не могу — дочка маленькая, болеет. Всё нормально — с ней соседка посидит. А при обострении — мне самой рядом быть надо. Поэтому мы с Ларисой меняемся, когда нужно. Она всегда помогает.
— Понятно… А что с девочкой-то?
— Ой, не спрашивайте… Врачи сами толком не понимают. У неё приступы, дышать не может, паника, много всего. А обследования серьёзные — платные. Говорят, надо ждать, может, с возрастом пройдёт. Только мне не до ожиданий…
— Держись. Всё будет хорошо.
Таня поблагодарила. А вечером узнала, что Иван Петрович выписал ей премию — без объяснений, просто дал.
После этого она его не видела. И вот сегодня он приехал к ней домой.
Когда Таня увидела его, у неё сердце чуть не остановилось. А когда услышала предложение — стало ещё хуже.
У Ивана Петровича был сын — почти тридцатилетний Стас. Семь лет из них он провёл в инвалидном кресле после аварии. Врачи делали всё, что могли, но он так и не встал. Депрессия, замкнутость, почти полный отказ от общения — даже с отцом.
И тогда у Ивана Петровича возникла мысль: женить сына. По-настоящему. Чтобы у него снова появилась цель, желание жить, бороться. Он не был уверен, сработает ли это, но решил попробовать. И ему показалось, что Таня — идеальный кандидат для такой роли.
— Таня, вы будете жить в полной заботе. У тебя будет всё. Дочка пройдёт все обследования, получит лечение. Я предлагаю контракт на год. Через год ты уйдёшь — в любом случае. Если Стасу станет лучше — отлично. Если нет — я щедро тебя вознагражу.
Таня не могла вымолвить ни слова — её охватило возмущение.
Иван Петрович, словно прочитав её мысли, тихо сказал:
— Тань, прошу, помоги. Это ведь взаимовыгодно. Я даже не уверен, что сын прикоснётся к тебе. Но тебе будет проще — ты будешь в уважаемом положении, официально замужем. Представь, будто вышла замуж не по любви, а по обстоятельствам. Прошу только: о нашем разговоре — никому ни слова.
— Подождите, Иван Петрович… А ваш Стас — он согласен?
Мужчина грустно улыбнулся:
— Говорит, что ему всё равно. Я скажу, что у меня проблемы — с бизнесом, со здоровьем… Главное — чтобы он был женат. По-настоящему. Он всегда мне доверял. Так что это… обман во благо.
Иван Петрович уехал, а Таня долго сидела, оцепенев. Внутри кипело негодование. Но его прямые, честные слова немного смягчили резкость предложения.
А если подумать… На что она не пойдёт ради Сонечки?
На всё.
А он? Он тоже отец. Он тоже любит своего сына.
Ещё не закончилась смена, как раздался звонок:
— Танюша, скорее! У Сонечки приступ! Сильный такой!
— Бегу! Вызывайте скорую!
Она прибежала как раз в тот момент, когда машина с врачами подъехала к калитке.
— Ну где вы шлялись, мамаша? — строго спросил врач.
— Я на работе была…
Приступ действительно был тяжёлым.
— Может, в больницу? — робко спросила Таня.
Врач, который приезжал впервые, устало махнул рукой:
— Смысл? Там ничем не помогут. Только нервы ребёнку испортят. Эх, вам бы в столицу — в хорошую клинику, к настоящим специалистам.
Через сорок минут врачи уехали.
Таня взяла телефон и набрала Ивана Петровича:
— Я согласна. У Сонечки снова приступ.
На следующий день они уезжали.
За ними приехал сам Иван Петрович — в сопровождении молодого, аккуратно выбритого мужчины.
— Таня, берите только самое необходимое. Всё остальное купим.
Она кивнула.
Соня с любопытством разглядывала машину — большую, блестящую.
Иван Петрович присел перед ней:
— Нравится?
— Очень!
— Хочешь сидеть спереди? Тогда всё будешь видеть.
— А можно? Я очень хочу!
Девочка посмотрела на маму.
— А полицейские увидят — штраф выпишут, — строго сказала Таня.
Иван Петрович рассмеялся и распахнул дверь:
— Запрыгивай, Соня! А если кто-то захочет штраф выписать — мы им сами штраф наложим!
По мере приближения к дому Таня всё сильнее нервничала.
«Господи, зачем я согласилась? А вдруг он какой-нибудь странный, агрессивный?..»
Иван Петрович заметил её тревогу…
— Таня, не волнуйся. До свадьбы ещё целая неделя. Ты в любой момент можешь изменить решение. И ещё… Стас — парень неплохой, умный, просто внутри у него что-то надломилось. Ты сама всё увидишь.
Таня вышла из машины, помогла дочке выбраться и вдруг застыла, поражённо глядя на дом. Это было не просто жилище — настоящий дворец. Сонечка, не удержавшись, радостно закричала:
— Мамочка, мы теперь прямо как в сказке будем жить?!
Иван Петрович засмеялся, подхватил девочку на руки:
— Нравится?
— Очень!
До самого торжества Таня и Стас виделись лишь несколько раз — в основном за ужинами. Парень почти ничего не ел, почти не разговаривал. Сидел за столом, будто телом рядом, а мыслями далеко. Таня с осторожностью наблюдала за ним. Он был внешне симпатичен, но слишком бледен, словно давно не видел солнечного света. Она чувствовала: он, как и она, живёт с болью. И была благодарна ему за то, что он не заводил разговор о грядущей свадьбе.
В день венчания вокруг Тани суетилось, казалось, полсотни человек. Платье доставили буквально накануне. Увидев его, она бессильно опустилась на стул:
— Да сколько же оно стоит?
Иван Петрович улыбнулся:
— Тань, ты чересчур впечатлительная. Лучше не думать об этом. А вот взгляни, что у меня ещё приготовлено.
Он достал маленькую копию её наряда.
— Сонь, пойдём примерим?
Девочка закричала от восторга так, что уши пришлось прикрывать. Потом была примерка — маленькая принцесса важно вышагивала по комнате, сияя от счастья.
Вдруг Таня заметила у двери Стаса. Он наблюдал за Соней, и в его взгляде скользнула тень улыбки.
Теперь дочка жила в комнате рядом со спальней… их общей спальней. Таня раньше и вообразить не могла, что окажется здесь.
Иван Петрович предлагал пожить в загородном доме, но Стас покачал головой:
— Спасибо, папа. Мы останемся здесь.
Кровать в их комнате была огромной. Стас держался отстранённо, не проявлял ни малейших намерений. И Таня, которая собиралась бодрствовать всю ночь настороже, неожиданно быстро уснула.
Прошла неделя. Вечерами они начали разговаривать. Стас оказался удивительно умным, с юмором, увлечённым книгами и наукой. Попыток приблизиться к ней он так и не делал. Постепенно Таня начала расслабляться.
Однажды ночью она резко проснулась — сердце билось, как сумасшедшее.
— Что-то не так…
Она кинулась в комнату дочери. Там и случилось то, чего она боялась: Сонечку бил приступ.
— Стас, помоги! Звони в скорую!
Через секунду он уже был в дверях с телефоном в руке. Минутой позже прибежал встревоженный Иван Петрович:
— Я сам позвоню Алексею.
Скорая примчалась быстро. Врачи были незнакомые — в строгих костюмах, с современным оборудованием. Потом приехал семейный доктор. Долго совещались, и лишь когда приступ отступил, Таня чуть отпустила Сонечку. Стас был рядом, он держал девочку за руку.
— Татьяна, — тихо спросил он, — это с рождения?
— Да… Мы столько обследований прошли, но безрезультатно. Поэтому мой бывший сказал, чтобы я ему не мешала жить.
— Ты его любила?
— Наверное. Но это было очень давно…
— Значит, согласилась на предложение отца…
Таня удивлённо подняла брови.
Стас слегка улыбнулся:
— Отец думает, что я ничего не подозреваю. Но я всегда читал его, словно открытую книгу. Думал, кого он мне подберёт. А увидев тебя, был поражён. Ты совсем не похожа на тех, кто ради денег идёт на такое. И теперь всё встало на свои места.
Он посмотрел прямо в глаза:
— Тань, не плачь. Мы обязательно поможем Сонечке. Она у тебя сильная, не сломалась… в отличие от меня.
— А ты зачем сдался? Ты же умный, красивый, добрый…
Он усмехнулся:
— Скажи честно: ты бы вышла за меня, если бы всё было иначе?
Таня задумалась и кивнула:
— Да. Думаю, полюбить тебя было бы куда легче, чем многих, кто строит из себя героев. Но дело не только в этом. Просто… не объяснить словами.
Стас улыбнулся:
— И не нужно. Почему-то я тебе верю.
Через несколько дней Таня застала его за странным занятием. Он собрал какое-то устройство и пытался заниматься на нём.
— Это тренажёр, — пояснил он. — После аварии должен был тренироваться по три часа в день. Но я махнул рукой. А теперь… совесть мучает. Перед Сонечкой. Перед тобой.
В дверь постучали. В проёме показался Иван Петрович:
— Можно?
— Заходи, папа.
Мужчина замер, увидев сына за занятиями. Перевёл дыхание, повернулся к Тане:
— Скажи… у тебя роды были тяжёлые?
— Да… а что?
— Врач сказал, что Соню резко вытащили, и повредили височную кость. Снаружи всё заросло, не заметно. Но внутри — давление на нерв.
Таня осела на стул:
— Не может быть… И что теперь?
Слёзы побежали по лицу.
— Потише, не плачь, — сказал Иван Петрович. — Доктор уверяет: это не приговор. Нужна операция. Уберут то, что мешает, и Соня будет здорова.
— Но это же голова… Это же рискованно…
Стас протянул руку и взял её ладонь:
— Тань, доверься папе. Соня сможет жить без мучений.
— А сколько это стоит?
Иван Петрович посмотрел на неё с удивлением:
— Об этом тебе больше не нужно думать. Теперь ты часть семьи.
Таня была в больнице с Соней. Операция прошла удачно. Через две недели они должны были вернуться домой.
Домой.
Но теперь Таня уже не могла понять: где её настоящий дом?
Стас звонил каждый день. Они долго разговаривали — о Сонечке, о себе, о всяких мелочах. Казалось, будто знают друг друга всю жизнь.
Время шло. Год контракта подходил к концу. Таня старалась не думать о том, что будет дальше.
Они вернулись вечером. За ними приехал Иван Петрович — мрачный, напряжённый.
— Что-то произошло?
— Не знаю, как сказать… Стас два дня пьёт.
— Как? Он же совсем не пьёт!
— Вот и я так думал. Месяц занимался, прогресс был… А потом сорвался. Говорит, что ничего не выходит.
Таня зашла в комнату. Стас сидел в темноте. Она включила свет и начала убирать бутылки со стола.
— Куда это?
— Больше пить не будешь.
— А почему?
— Потому что я твоя жена. И мне неприятно, когда ты пьёшь.
Стас растерялся.
— Ну, это ненадолго… Соня теперь здорова. Значит, тебе больше нет причин оставаться рядом с инвалидом.
Таня выпрямилась:
— Ты хотел сказать — с идиотом? Стас, мне казалось, ты сильный, умный, способный справиться. Неужели я ошиблась?
Он опустил голову:
— Прости… Кажется, я не справился.
— А я теперь дома. Может, попробуем снова?
Год подошёл к концу. Иван Петрович нервничал: Стас только начал вставать с помощью ходунков. Врачи говорили, что скоро пойдёт, а затем, возможно, и побежит.
А Таня… Ей пора уезжать.
— Может, предложить ещё денег? — робко спросил он жену.
За ужином появились Таня, Сонечка и Стас в коляске.
— Пап, у нас для тебя новости, — сказал он.
Иван Петрович напрягся, посмотрел на Таню:
— Уезжаешь, да?
Таня и Стас переглянулись. Она покачала головой:
— Не совсем.
— Да не мучайте меня!
— Ты скоро станешь дедушкой. У Сонечки будет братик… или сестрёнка.
Иван Петрович замолчал. Потом вдруг вскочил, обнял всех троих и заплакал. Крепко, словно боялся, что это сон.
Он плакал — от счастья, от облегчения, от того, что его семья наконец стала настоящей.
