— Алиночка… Мне нужно с тобой поговорить откровенно. Чувствую, что моё время подходит к концу. Ты должна узнать правду. Даже если после этого возненавидишь меня, — прошептала Мария Викторовна, крепко сжимая руку Алины.
Алина застыла. «Алиночка»? С тех пор как она стала женой её сына, свекровь никогда не называла её иначе, как «бездетная пустышка», «плохая жена» или «разлучница». Никогда — ласково. А теперь — нежное обращение, дрожь в голосе, слёзы на глазах. Может, правда, смерть заставляет человека смотреть в глаза реальности? Может, перед концом Мария Викторовна наконец раскаивается.
Алина трудилась медсестрой в той больнице, куда свекровь попала с тяжёлым инфарктом. Врачи говорили, что шансы на выздоровление минимальны. Она давно не видела бывшего мужа Андрея — прошло уже много лет. Он, по всей видимости, не навещал мать, или их пути просто не пересеклись. Алина была равнодушна. После того, как он покинул её, разбив сердце и жизнь, она даже не хотела слышать его имени.
Всё началось с беременности. Алина мечтала о ребёнке, но муж был холоден. Он жаловался, что денег нет, семья — это бремя, что теперь ему одному придётся обеспечивать обоих. Она обещала работать дома, не быть обузой, но он лишь отмахивался. А мать его… Мария Викторовна смотрела на неё с ненавистью, намекая, что Алина «намеренно забеременела, чтобы прикрепить сына к себе».
Когда настал срок родов, врачи внезапно решили делать кесарево — хотя для этого не было медицинских оснований. Алина пыталась дозвониться до свекрови, ведь та была заведующей роддома. Может, она бы вмешалась? Но Мария Викторовна не ответила. После операции ей сообщили: «Ребёнок погиб в утробе». Это было словно удар ножом. Её дочь — которую она уже мысленно называла Катенькой — исчезла. В тот день Алина перестала верить в справедливость, любовь, в мир.
Брак развалился. Андрей винил её в «слабом здоровье», «неспособности быть матерью». Его мать поддерживала его, усугубляя её боль. В итоге — развод, где во всём обвиняли Алину. Она осталась одна, с разбитым сердцем и пустотой внутри.
И вот теперь Мария Викторовна лежала в той же больнице, нуждаясь в уходе. Ни сына, ни его новой жены рядом не было. Видимо, старость сделала её ненужной даже близким.
— Не говорите так, Мария Викторовна! Вы обязательно поправитесь! — пыталась утешить Алина, но та лишь слабо махнула рукой.
— Нет… Всё кончено. Ты и сама это чувствуешь. Но ты — добрая женщина. Я ошиблась, когда не стала на твою сторону, когда поддержала сына… Ты должна знать, Алиночка… Кесарево тебе сделали не просто так.
Сердце Алины замерло. Она всегда подозревала, что что-то произошло не так. Но услышать это сейчас…
— Твой ребёнок… он не умер. Его заменили. Твою дочь… мою внучку… отдали на усыновление в обеспеченную семью.
Мир закружился. В ушах зазвенело, ноги подкосились. Алина схватилась за край кровати, чтобы не упасть. Перед ней теперь стоял не больной человек — а тот, кто украл у неё самое дорогое.
— Почему?.. — выдавила она, голос дрожал на пределе.
— Андрей не хотел детей. Ты знала… Он только начинал карьеру. Боялся, что ребёнок помешает. Что ты потребуешь алименты, если он уйдёт. Что ты будешь «тянуть его вниз». Он убедил меня… Я должна была всё устроить. Сделать так, чтобы ты поверила, что малыш умер. Я согласилась… ради его будущего. Хотела, чтобы он стал успешным. А теперь… перед смертью… я осознаю свою вину. Сможешь ли ты меня простить?
— Как вы могли?! — прорвалось у Алины. Слёзы текли по щекам, но она их не чувствовала. — Где она? Где моя дочь? — спросила с трудом, боль сжимала грудь, как тиски.
— В тумбочке… там блокнот… На первой странице — адрес… — прошептала свекровь. — Но, Алина… теперь он очень влиятельный человек. Он не отдаст тебе девочку. Он защитит свою семью любой ценой…
— Это ещё посмотрим, — сквозь стиснутые зубы сказала Алина. Руки дрожали, когда она открыла тумбочку и схватила записную книжку. Вырвав листок с адресом, резко развернулась и почти выбежала из палаты.
— Алина… прости меня… — послышался хриплый голос позади.
— Бог простит, — бросила она, не оборачиваясь.
Она больше не могла оставаться рядом с этим человеком. С тем, кто отнял у неё часть души, разрушил её жизнь. В голове пульсировала лишь одна мысль — встретиться с дочерью. Пять с половиной лет! Она уже такая взрослая… Живая… Слёзы снова наворачивались, но Алина отмахнулась от них и почти бегом направилась в кабинет руководства.
Она что-то пробормотала о срочном деле, не помня даже, как объясняла свой уход. По дороге к указанному адресу она словно шла во сне. И вот перед ней — ворота огромного особняка. Она понимала, что просто так войти и забрать ребёнка не удастся.
Постепенно осознавала, что для самой девочки это будет настоящим потрясением. Она уже привыкла к другой жизни, другой маме… Но хотя бы увидеть её… Хотя бы мельком…
На крыльце её встретил мужчина. Он был статным, привлекательным, но в глазах его читалась холодная пустота. Из глубины двора доносился детский смех, и сердце Алины сжалось. Оно рвалось туда, к дочери…
— Вы няней устраиваетесь? — спросил мужчина, оценивающе глядя на неё.
— Няней? — переспросила Алина, не отводя взгляда от двора, где звучал детский голос.
— Разве нет? — нахмурился он.
— Сергей? — тихо произнесла Алина, и мужчина кивнул. — Я пришла не няней… Я пришла за дочерью… — Сергей резко побледнел. Его лицо напряглось, задвигались челюсти. Он смотрел на неё, словно хотел раздавить. Но Алина не отступила. — Это долгая история… Пожалуйста, выслушайте меня… — она заговорила, слёзы текли по её щекам, но она не останавливалась.
Она рассказала всё: как муж, самый близкий человек, убедил мать избавиться от ребёнка, как её обманули, заставив поверить в смерть дочери. — Я не знала… Я думала, что её больше нет… Я так боялась… А теперь…
— Я не отдам тебе дочь, — резко перебил Сергей. — Она — всё, что у меня осталось. Катенька — моя жизнь.
Катенька…
Алина зарыдала ещё сильнее. Именно так она хотела назвать дочь. Ноги подкосились, но она устояла. Не знала, что делать дальше. Сергей мог бы выгнать её, вызвать охрану или полицию… Но он молчал и слушал.
— Пойдём в дом, — наконец произнёс он. — Я налью тебе чаю и расскажу свою историю…
Алина кивнула, хотя сердце рвалось туда, где была дочь. Ей хотелось увидеть её хоть на мгновение.
Внутри дома её охватила печаль. Она поняла, что никогда не сможет дать дочери такую жизнь. Её одежда, её судьба — всё это было так далеко от этого мира. Сможет ли она сделать Катеньку счастливой? Конечно, она отдаст ей всю себя, но хватит ли этого? Краем глаза она заметила кукольные домики, роскошные игрушки — вероятно, это была игровая комната Кати. За чашкой чая на кухне Сергей начал рассказ.
— У жены было бесплодие. Мы мечтали о ребёнке, и однажды нам позвонили из роддома. Сказали, что есть девочка, от которой отказалась мать. Мы не раздумывали. Сразу начали оформлять документы.
Наш дом наполнился радостью. Мы стали родителями. Когда Катеньке исполнилось три года, моя жена умерла — сердечный приступ. Это было словно гром среди ясного неба. Я до сих пор не могу с этим смириться, хотя прошло уже два с половиной года. Катя всё время спрашивает, когда мама вернётся с небес. Это тяжело… Она ждёт маму, но не тебя…
Алина больше не могла находиться рядом с человеком, который отнял у неё частичку души, разрушил её существование. В голове крутилась лишь одна мысль — увидеть дочь. Пять с половиной лет! Она уже выросла… Живая… Слёзы вновь наворачивались, но Алина отмахнулась от них и поспешила к кабинету руководства.
Она как-то объяснила, что ей нужно срочно уйти, но сама почти не помнила слова. Дорога до указанного адреса прошла словно в тумане. И вот она у ворот огромного особняка, осознавая, что просто так войти и забрать ребёнка не получится.
Постепенно доходило, что для девочки это будет сильным потрясением. Она привыкла к новой жизни, новой матери… Но хотя бы увидеть её… Хоть одним взглядом…
На крыльце её встретил мужчина. Статный, привлекательный, но с холодным и пустым взглядом. Из глубины двора доносился детский смех, и сердце Алины сжалось от боли. Она рвалась туда, к дочери…
— Вы няней устраиваетесь? — спросил он, оценивающе глядя.
— Няней? — переспросила Алина, не отрывая взгляда от двора и детского голоса.
— Разве нет? — он нахмурился.
— Сергей? — тихо произнесла Алина, и мужчина кивнул. — Я пришла не няней… Я пришла за дочерью… — его лицо побледнело, мышцы напряглись, взгляд стал ледяным, словно он хотел уничтожить её. Но Алина не отступила. — Это долгая история… Пожалуйста, выслушайте меня… — слёзы текли по её щекам, но она продолжала.
Она рассказала всё: как муж и мать заставили её поверить, что дочь умерла, как её обманули. — Я не знала… Я думала, что её больше нет… Я так боялась… А теперь…
— Я не отдам тебе дочь, — резко прервал Сергей. — Она — всё, что у меня осталось. Катенька — смысл моей жизни.
Это имя порвало Алину на части. Именно так она мечтала назвать дочь. Ноги дрожали, но она стояла. Не знала, что делать. Он мог выгнать её, вызвать полицию… Но молчал и слушал.
— Пойдём в дом, — наконец сказал он. — Я налью тебе чаю и расскажу свою историю…
Алина кивнула, сердце рвалось к дочери. Она хотела увидеть её хоть одним взглядом.
В доме её охватило чувство грусти. Она поняла, что никогда не сможет дать дочери такой роскошной жизни. Её одежда, её судьба — всё это было слишком далеко от этого мира. Сможет ли она сделать Катю счастливой? Конечно, она отдаст ей всю себя, но хватит ли этого? Она заметила игрушечные домики и дорогие игрушки — вероятно, это игровая Кати. За чашкой чая Сергей начал свой рассказ.
— У моей жены было бесплодие. Мы мечтали о ребёнке, и однажды нам позвонили из роддома — сказали, что есть девочка, от которой отказалась мать. Мы сразу взялись за оформление документов.
Дом наполнился счастьем. Мы стали родителями. Когда Катеньке исполнилось три, моя жена умерла от сердечного приступа. Это было словно удар молнии. Я до сих пор не могу смириться, хотя прошло уже два с половиной года. Катя постоянно спрашивает, когда мама вернётся с небес. Это больно… Она ждёт маму, но не тебя…
