Его выгнали. Просто выбросили. После десяти лет жизни в одной семье.
Причиной стал совет врача: якобы у новорождённого ребёнка может быть аллергия на шерсть. Именно это расплывчатое «может быть» и поставило точку в судьбе кота.
Разумеется, взрослого, десятилетнего кота никто не захотел брать домой. Мужчина, особо не задумываясь и без всяких угрызений совести, просто вынес его — не куда-нибудь, а прямо на улицу. В соседний двор. В сугробы, в ледяной мороз. Понимая, что кот не найдёт дорогу назад. Да и вряд ли вообще доживёт до следующей ночи — синоптики обещали крепкие морозы.
Холодный расчёт. Сухая логика.
И если бы не вмешалась судьба, всё так бы и случилось. Но что-то пошло иначе. Кот, уже готовый сдаться, вдруг ощутил под боком что-то живое. Тёплое.
С усилием пошевелился. Повернул голову — и замер.
Перед ним жались друг к другу два крошечных комочка с широко распахнутыми глазами. Они смотрели на него с доверием и надеждой.
— Ну вот ещё… — с усталой злостью подумал он. — Даже умереть спокойно не дают. За что мне такое наказание?
Котята. Их тоже выбросили. Двух малышей — в такой же мороз, в ту же беспощадную стужу. Почему — неизвестно. Но факт оставался фактом: теперь, если он, взрослый кот, сдастся — они точно не выживут. Замёрзнут рядом с его уже остывшим телом.
Он начал разрабатывать затёкшие от холода лапы. Подобрал котят под себя, прижал, стал вылизывать. Они вжимались в него с трепетом и доверием — будто перед ними была не просто мама, а само спасение.
— Ну точно попал… — вздохнул он про себя.
Живот скручивало от голода. А значит, малышам было и вовсе худо. Он поднялся, хромая, и направился к мусорным бакам — туда, где ещё витал запах еды.
С трудом отыскал пару промороженных кусочков котлеты и немного куриных потрошков. Принёс всё котятам, дал насытиться, а остатки доел сам. Насытившись, малыши уютно устроились у него под животом, замурлыкали и уснули, уткнувшись носами.
Сон накрыл его внезапно.
Разбудил голос:
— Мамочка! Папа! Смотрите! Тут кошка с котятами!
Он чуть не усмехнулся. Ну конечно — “кошка”…
Но девочка оказалась не из тех, кто проходит мимо.
Спустя десять минут она вернулась. В одной руке — пакет с ароматной едой, в другой — старенький, но тёплый плед. Троица уже не лежала на голой земле — теперь они уютно устроились на мягком покрывале.
А ещё через час девочка снова пришла — с отцом. Он тащил самодельную будку из обломков мебели. На передней стенке — лист бумаги с надписью красной краской: «НЕ ТРОГАТЬ. НЕ ГНАТЬ. МЫ ИХ КОРМИМ. КВАРТИРА 22».
Весь вечер соседи несли угощения — баночки с кормом, остатки еды, коробочки с детским питанием. Забота и сочувствие охватили весь подъезд.
На следующий день папа с дочкой снова навестили «кошачью маму» с котятами. Котята, наевшись, даже не доползли до Серого — вырубились на полпути.
А вечером, когда семья возвращалась, малыши с радостным писком бросились к девочке.
Серый наблюдал из будки, зевая. Подходить не собирался. Его уже предавали. Он не хотел снова доверяться.
— Мам, — сказала девочка. — Ты же не покормила маму этих котят. Она ведь тоже хочет кушать…
— Да ладно тебе, — отмахнулась женщина. — Взрослая же, сама справится.
— Какая ещё мама? — удивился отец. — Это же кот, а не кошка.
— Ты чего? — нахмурилась женщина. — Вон же, заботится, вылизывает… Ну явно кошка!
— Присмотрись получше, — усмехнулся мужчина. — У него ни внешности “мамы”, ни признаков кормящей самки.
Женщина присела, пригляделась, потом осторожно провела рукой по животу Серого. Тот недовольно дёрнулся и уставился с упрёком.
— Боже мой… — прошептала она. — Это действительно кот…
“Ага, угадала,” — усмехнулся он про себя.
— Значит, ты… весь этот холодный ад… всё это время — сам ухаживал за малышами? Согревал их? Кормил?
Он даже не шевельнулся. Что ему её слова? Всё, что имелось, — это дети, которых он надеялся пристроить, а потом исчезнуть. Спокойно. Без лишних зрителей.
Но судьба снова вмешалась.
Женщина не ушла. Она плакала.
— Мамочка, — прошептала девочка, прижимая котят. — Посмотри на него. Он ведь домашний. Его, наверное, недавно выбросили…
— Да, — добавил отец. — Кто-то решил, что он лишний. А он вместо того, чтобы просто умереть, стал для них… мамой. Отложил свою смерть ради чужих.
— Ты специально, да? — всхлипнула женщина. — Хочешь, чтобы я расплакалась?
— Просто констатирую факт, — спокойно ответил он.
Женщина подошла к Серому, осторожно взяла его на руки и прижала к себе.
Он напрягся, уже собирался вырваться… но вместо этого — мяукнул и замурлыкал. Сам не понял, зачем.
Он думал: покормят, приведут в порядок — и снова на улицу. Но…
Оказался в ванной. Мыли шампунем. Он возмущённо орал, но девочка и мама его успокаивали.
Потом — тёплое полотенце. Мягкий диван. Ароматная еда. И котята, как обычно, устроились у него под животом и уснули.
— Настоящий герой, — прошептала женщина, гладя его по спине. — Не каждый человек на такое способен…
“Подлизывается,” — зевнул Серый. “Ну ладно. Проснусь — поцарапаю.”
Но вместо царапины — снова мурлыканье. Девочка засмеялась.
“Ладно уж,” — подумал он. “Может, и не поцарапаю. Похоже, они действительно хорошие.”
Он прижал котят к себе и стал вылизывать. Женщина снова плакала.
“Чудные они, эти женщины,” — усмехнулся он про себя. “Сначала моют, потом плачут. Наверное, совесть мучает.”
Он крепко уснул, обняв малышей. Не зная, что был прав: именно мама когда-то запретила брать домой уличную «кошачью семью». Поэтому будку и построили папа с дочкой.
Теперь все трое — Серый и котята — спали, свернувшись в пушистую кучку.
А семья стояла рядом и молча смотрела на старого кота, который оказался лучше многих людей.
— Но ведь мы не прошли мимо? — тихо сказала девочка.
И папа с мамой лишь молча кивнули.
Возможно, это и был их самый правильный поступок за последнее время.
